Ворота

— Совсем на меня уже похож, — сказал он.

Дима вновь не сумел сдержать приступ смеха. До отца ему было еще далеко. Андрей Иванович был сильным высоким мужчиной с вздувающимися под одеждой мускулами, короткими стрижеными волосами и суровым лицом, которое покрывала трехдневная щетина. Рядом с ним не настолько крепкий и волосатый Дима выглядел неважно, однако ростом и манерой поведения он был схож с отцом. Даже походка у них была одинакова.

Деревня, в которую прибыл Дима, была построена недавно. Все дома и постройки отличались своей новизной, и в большей степени являлись загородными домами людей из городов и столицы, находящейся в ста километрах от деревни, которая в буквальном смысле тонула в лесной зелени. Деревья росли везде, и даже в огородах некоторых немногочисленных домов, которых стояло всего тридцать, можно было увидеть высокие ели или лиственницы с березами. В центре под легким ветерком плескался своей немного мутной водой пруд, в котором жители разводили карпов и окуней, изредка выпрыгивающих из-под воды и разжигающих у людей желание порыбачить, а рядом с ним расположилось единственное в деревне каменное строение, в котором находился медпункт. Фельдшер, работающий в нем, жил в доме напротив, и был самым уважаемым человеком в деревне.

Дима все это знал, ведь проводил в этой деревне уже не первое лето. Его отец купил участок земли и дом сразу же, как только все это начало продаваться, и заселился в новую дачу одним из первых, а Дима тогда был вместе с ним. После того, как от них ушла его мать, которая никогда не любила ни Андрея Ивановича, ни самого Диму, он постоянно находился рядом с отцом, пока не пришлось уехать учиться в другой город, ставший для Димы вторым домом.

Юноша шел по деревне и вспоминал, как хорошо было жить, когда рядом был кто-то взрослый. Хоть ему и недавно исполнилось девятнадцать, он все еще чувствовал, что жить в одиночку ему трудно… но глаза боятся, а руки делают. Дима спокойно прожил целый год без отца, и проблем с этим у него почти не было, разве что тоска по дому иногда давала о себе знать. Но интерес брал вверх. Дима мог бы учиться в Москве и жить с отцом, но тайна Ворот не давала ему покоя, он должен был разгадать ее, выдерживая при этом все лишения, подставляемые ему жизнью.

— За год тут ничего не поменялось, — сказал Дима, когда они подошли к дому.

— А чего менять-то? — весело спросил отец, — Все и так хорошо. Хотя, смотри, ставни поставил.

— Не так уж заметно.

— Но от солнца они хорошо защищают, — уверил его отец, — Пойдем, ты, наверняка, кушать хочешь.

Внутри дом выглядел совершенно не так, как можно было представить по строгому внешнему виду Андрея Ивановича: все вещи были разбросаны, на полу и на стенах копилась пыль, и в раковине на кухне лежала немытая посуда. Случайный гость, зашедший в дом, мог сразу понять, что в этой обители никогда не жила женщина, и хозяин в ней — мужчина.

— И тут ничего не изменилось, — уронив сумку на пол, сказал Дима, — Моя комната свободна?

— Да, конечно. Располагайся, а потом бегом на кухню. Я пока дрова в баню занесу.

Дима поднял сумку с пола и, особо не разглядывая дом, в котором не был почти год, прошел в свою комнату. Плюхнувшись на кровать, он сонно зевнул и попытался осознать, что поездка на поезде закончилась — его до сих пор шатало из стороны в сторону, как на резких поворотах. «Хоть от девушек немного отдохну, — нежась на мягкой постели, с облегчением подумал юноша, — От Ворот и от учебы».

Кушать ему не хотелось, но отец ждал его на кухне, поэтому юноше пришлось встать с кровати и идти к нему. На стол уже было накрыто. Отец, пока Дима был в пути, приготовил шашлык из баранины и купил в магазине две бутылки светлого пива.

— Одна для меня? — бросив косой взгляд на пиво, шутливо спросил юноша.

— Да, тебе же уже не шестнадцать, ты уже не школьник…

— Точно, но я как-то, знаешь, пока один жил совсем не пробовал даже…

— Вот и попробуешь! От одной бутылки ничего не будет.

Дима пожал плечами и присел за стол напротив Андрея Ивановича. В животе приятно заурчало, и юноша впился зубами в сочное мясо. Когда с первым куском шашлыка было покончено, он решил попробовать немного пива. «Ничего, почти как квас, — вздохнул он про себя, — Ничего страшного».

Но Андрей Иванович, наблюдая за его реакцией, не удержался и расплылся в любящей улыбке.

— Ну, как? — спросил он.

— Не так страшно, как я думал.

— Ха, конечно! А шашлык вкусный?

— Вкусный. Сам мясо мариновал?

— А как же? — отец обиделся, — Свежее мясо мне знакомый из города привез, а готовил я его сам.

— И всю еду тоже сам готовишь?

— Только пока здесь живу. В городе-то уже готовую еду можно купить, а в деревне все самому готовить приходится. Подожди немного, я сейчас приду.

Андрей Иванович встал из-за стола и вышел на улицу, оставив Диму одного. Юноша огляделся по сторонам. «Все строго, как в классицизме, — подумал он, — За год папа так и не нашел себе женщину».

Вскоре Андрей Иванович, держа в руках запечатанную двухлитровую банку с жидким красным содержимым, вернулся и сел обратно за стол.

— Вишневый сок, — сказал он, — Сам ягоды собирал.

— Неужели после мамы ты никого больше не нашел? — Дима сам не знал, почему задал такой вопрос, — Знаешь, женщина бы все это за тебя делала.

Отец сделал такое выражение лица, будто его молнией ударило. После ссоры с бывшей женой он пока не думал о том, чтобы вновь заводить отношения.

— Это, конечно, правильно, но пока нет, — сознался Андрей Иванович, — А сам-то как? Все так же?

Диме вопрос не понравился, и он лишь коротко бросил:

— Все так же.

— Святой Рыцарь, да?

— Ага.

Над накрытым столом повисло неловкое молчание. Оба, и отец, и сын хотели что-то сказать, но не решались заговорить первыми.

Дима опустил взгляд к полу, и через пару минут Андрей Иванович, изучивший феномен отчуждения от женщин вдоль и поперек, все же пересилил себя и нарушил едкое молчание, которое не давало ему даже пива нормально отхлебнуть.

— Если ты злишься из-за матери, то не надо, — сказал он строго, — Она была не лучшим примером женщины. В мире есть бесчисленное множество хороших женщин. Наверняка, и в твоей группе найдется парочка.

— Не в этом дело, папа, — при таких разговорах у Димы неприятно ныл живот, — Мама не виновата.

— Тебя обидел кто-то другой?

— Никто меня не обижал, — Дима вздохнул, — Знаешь, есть множество причин, но в то же время нет ни одной причины.

— Что?

— Я никогда не смогу объяснить тебе, почему я не желаю встречаться с девушками. Это сложно, и сейчас я понимаю, что шел к этому решению всю жизнь. Это так, будто ты всегда жил по одному своду правил или придерживался лишь одной религии, а потом вдруг изменил сам себе.

— То есть, ты хочешь сказать, что если полюбишь кого-нибудь, то перестанешь себя уважать? — непонимающе спросил Андрей Иванович.

— Я не это хотел сказать, но ты прав. Можешь считать это одной из причин.

Отец обреченно вздохнул. Вся информация об отрицающих любовные отношения с женщинами людях, о которых он читал в интернете и к которым причислял своего сына, не подходила под Диму, и в этом бою он остался безоружным, а юноша вышел победителем. Дима часто говорил ему, что поступок матери никак не влияет на его поведение, но отец не верил сыну и все беды сваливал на бывшую жену… чепуха о Святом Рыцаре его ничуть не впечатляла.

Андрей Иванович, после короткого спора с сыном, нисколько не думал, что хоть немного приблизился к разрешению проблемы, а Дима в очередной раз остался при собственном мнении.

— Да, как-то так, — юноша пожал плечами, — Я вот спросить хотел…

— Что? — отец заинтересовался.

— Помнишь, ты мне рассказывал про старичка какого-то, который в лесу живет и постоянно бредит о параллельных измерениях? Не смейся!

— Помню-помню, — еле отдышавшись, сказал Андрей Иванович, — Видел я его недавно.