Страница 45 из 46
— Майкл и Люси вечно меняли код, — объяснил Гуннар. Это была правда: Люси вводила новый код, а я вскрывал замок. Заодно и тренировался. — Так что теперь только он может его открыть.
Слишком уж он спокоен, отметил я. Как будто ему никто не угрожает.
— Просто открой сейф, — голос Гуннара звучал ровно и не выражал никаких эмоций, — не доставляй никому лишних хлопот.
— Никто из вас не понял. — Засоня расплылся в омерзительной ухмылке. Как я ее ненавидел. — Среди вас завелся Иуда, а вы ни хрена не замечали.
Только тут мне все стало понятно. У Гуннара был свой человек на яхте. И это был не кто иной, как Засоня. Вдвоем они и провернули все дело.
Как я раньше до этого не додумался? Ведь между ними столько общего, вдруг понял я. Они даже вели себя похоже, даже жаловались на то, что им всегда достается самая тяжелая работа. И копили злобу на всех, кто их окружал.
— Извиняться я не собираюсь, — сказал мне Гуннар. — Во всяком случае, перед тобой. Скажешь, я не предупреждал тебя: держись от Люси подальше? Или ты забыл?
— Кстати, где она? — спохватился Засоня.
— Слушай, ты же получил все, что хотел, — напомнил Гуннар. — Твои четыре миллиона прямо перед тобой. Заодно от босса избавился.
Значит, эту часть плана они все-таки провернули. И человек из Детройта мертв.
— Я задал тебе вопрос, — сказал Засоня. — Где рыжая?
— Уехала. О ней не беспокойся.
Люси здесь ни при чем, понял я. Никак не замешана в этом деле. Гуннар держал ее в неведении, а когда все было кончено, отослал прочь. Вероятно, сейчас она ждет его где-нибудь в надежном месте.
Засоня пронзил Гуннара взглядом. Потом повернулся ко мне:
— Открой сейф, лады?
Гуннар поднялся, чтобы я мог занять его место. Я не шевелился.
— В последний раз прошу, — произнес Засоня. — Открой сейф.
Ничего, думал я, ничего ты не получишь.
Засоня направил на меня пистолет. Его ствол был длинным, с навинченным глушителем.
Внезапно он повернулся и выстрелил Гуннару между глаз.
Звук был глухой, не похожий на настоящие выстрелы. Мне понадобилось время, чтобы осознать, что произошло. Бесконечно-долгое мгновение Гуннар стоял прямо с изумленным выражением лица. И наконец рухнул.
— Открой сейф, — велел Засоня. — Сейчас же.
Я стоял перед ним неподвижно.
— Я всажу тебе пулю в левую ногу, — пообещал он. — Потом в правую. И буду продолжать в том же духе, пока ты не откроешь сейф. Мой рекорд — двенадцать выстрелов. С перезарядкой. Хочешь, сегодня я поставлю новый рекорд?
Он прицелился мне в левую ногу. Это наконец побудило меня сдвинуться с места. Я встал на колено и начал вращать диск. Четыре поворота влево. Три вправо. Едва я возьмусь за ручку, думал я, он меня прикончит. Это как пить дать.
От смерти меня отделял всего один поворот диска. Если бы Засоня хоть что-нибудь смыслил в сейфах, он мог бы убить меня сейчас же и сделать последний поворот собственноручно.
Я еще несколько раз повернул диск влево. А теперь — все сначала.
— Хватит тянуть время, слышишь? Открывай его.
Я сбросил набранный код и опять начал набирать его: четыре влево, три вправо, два влево. Потом оглянулся. Засоня ответил мне своей мерзкой ухмылкой.
Я повернул диск вправо. Теперь осталось только взяться за ручку.
Со стороны замаскированной под шкаф двери раздался голос:
— Брось оружие.
Засоня вскинул голову.
— Брось сейчас же или ты труп.
Харрингтон Бэнкс медленно шагнул в комнату, целясь точно в грудь Засоне. За спиной у Бэнкса стояли еще трое.
Их привел сюда мобильник. Когда мобильник включен, его местонахождение можно установить с точностью до квартала. Полиции осталось только заглядывать в один дом за другим, пока они не дошли до нашего.
Засоня в последний раз ухмыльнулся мне и бросил пистолет.
Глава 18
Вот я и вернулся к тому, с чего начал. Я провел за решеткой почти десять лет. Десять. Помнишь, еще когда я попался в первый раз, то понял, как работает система? Если ты не в ладах с законом, решать, как поступить с тобой, будут три или четыре человека. Не больше. В этом раскладе имелось несколько обстоятельств в мою пользу. Прежде всего я — «чудо-мальчик». Ребенок из неполной семьи. Травмированный. С ранимой психикой. И кроме того, если вдуматься, по своей воле я не совершил ни одного преступления. Я же был подростком, когда мне промыли мозги и в буквальном смысле вынудили взламывать сейфы.
Словом, теперь ты в общих чертах знаешь линию, которой придерживался мой адвокат.
Но моим главным козырем стало то, что я во всех подробностях рассказал, какую работу выполнял и для кого. Следствие особенно заинтересовалось убийством члена Законодательного собрания в Огайо. Разумеется, приказ прикончить его исходил от босса Засони. И этот босс уже был мертв. А сам Засоня? Неожиданно для меня он оказался крупной рыбой. Почти такой же крупной, как чучело, когда-то висевшее на стене кабинета мистера Марша.
Интересный поворот, верно? Оказалось, что живой Засоня представляет для меня гораздо большую ценность, чем мертвый.
В общем, с учетом всех этих обстоятельств мне светило тюремное заключение сроком не меньше десяти и не больше двадцати пяти лет. Я рассчитывал скорее на первое. И эти десять лет почти истекли.
Мне с избытком хватило времени для размышлений. Копаясь в своих воспоминаниях, я отчетливо увидел моменты, когда мог бы выбрать совсем иной путь. Мне до сих пор жаль, что я этого не сделал. Единственное, о чем я не жалею, — о встрече с Амелией.
Первое письмо от нее я получил через четыре года. Я говорю «письмо», хотя на самом деле это была страница, заполненная панелями — рисунками, как в комиксах. Словно в давние времена.
На первой панели Амелия примеряла свадебное платье. Я чуть не умер от отчаяния, решив, что она выходит замуж за другого. Это было невыносимо. Зачем тогда она вообще решила написать мне?
Все эти мысли пронеслись у меня в голове еще до того, как я успел рассмотреть вторую панель. На ней Амелия рассматривала себя в зеркало, пока все вокруг ахали, поправляли на ней платье и не замечали, что она несчастна. Над головой Амелии была заключена в пузырь ее мысль: «Почему я никак не могу забыть его?»
На следующей панели она выходила из комнаты. Все бросались за ней вслед, звали ее, что-то кричали. Амелия садилась в машину и куда-то уезжала.
Еще рисунок: она останавливает машину на Виктория-стрит. Да, возле моего прежнего дома. Где мы провели ночь, рисуя на стенах. Она стаскивает пышное свадебное платье через голову. Раздевается догола. Да, полностью. Она нарисовала себя со спины. Нарисовала, как стоит на берегу реки.
Постояв, она решается. И ныряет.
Она погружается на самое дно Ривер-Руж, и, пока плывет, ее ноги исчезают. Точнее, превращаются в гибкий хвост. Теперь она может плавать у самого дна сколько угодно. Однако она что-то ищет. Не просто что-то, а сейф.
Пока наконец не находит. И начинает вращать диск кодового замка. Над ее головой — еще одна мысль, заключенная в пузырь: «Как хорошо, что он сказал мне код!»
Да, на первый взгляд — бред. Но я точно знаю, что она имеет в виду.
Она устанавливает последнюю цифру кода. Поворачивает ручку и открывает дверцу.
А вот и я. Усталый, но еще живой. В сейф вделана тюремная решетка. Я сижу в сейфе, словно в персональной и невообразимо тесной камере.
— Ты что же так долго? — спрашиваю я.
Конец. Это последняя панель.
Так все и началось между нами. Вновь.
Последние пять лет мы постоянно обменивались письмами. Поддерживали связь друг с другом. Поверь, выжить там, где я сейчас нахожусь, непросто. Но я уверен, что выживу, потому что меня ждет Амелия.
Я по-прежнему не говорю. И даже не собираюсь начинать в этом долбаном месте. Но, когда выйду на свободу…