Страница 30 из 37
«Дискавери» перестал быть счастливым кораблем.
Глава 24. Прерванная цепь
Теперь можно было легко определить, когда ЭАЛ собирается сделать какое-нибудь непредвиденное сообщение. Обычные, повседневные сведения или ответы на заданные ему вопросы выскакивали без запинки, но если он готовился выдать информацию, исходящую от него самого, ей предшествовало своего рода электронное откашливание. Эта слабость проявилась у компьютера за последние несколько недель; люди не спешили с лечением, поскольку она пока не слишком им докучала. Пожалуй, она даже была полезна: это был сигнал, предупреждавший, что сейчас последует непредвиденное известие.
Пул отсыпался, Боумен читал, сидя в рубке, как вдруг ЭАЛ заговорил:
– Гм… Дэйв, у меня есть сообщение.
– В чем дело?
– Второй блок АЕ-35 тоже неисправен. Мой прогностикатор предсказывает аварию в ближайшие двадцать четыре часа.
Боумен отложил книгу и задумчиво уставился на экран, укрепленный на консоли. Он, конечно, знал, что ЭАЛа – понимай под этим словом что хочешь – здесь на самом деле нет. Если и можно сказать, что «личность» ЭАЛа имеет какое-то свое место в пространстве, то оно – близ центральной оси карусели, в особой опечатанной камере, которая битком набита хитроумно соединенными между собой блоками памяти и сетками перерабатывающих устройств. Но при разговоре с ЭАЛом в рубке у астронавтов возникла совершенно непреодолимая потребность смотреть на его главный экран, как бы беседуя с компьютером лицом к лицу. Им казалось, что поступать иначе было бы просто невежливо.
– Не понимаю, в чем дело, ЭАЛ. Не могут же за два дня отказать два блока подряд?
– Это действительно очень странно, Дэйв. Но уверяю вас, блоку грозит авария.
– Посмотрим, как с оптической наводкой.
Боумен прекрасно знал, что это ничего не докажет, но ему нужно было время подумать. Долгожданный ответ с Земли еще не пришел, и сейчас был, пожалуй, удобный случай осторожно прощупать ЭАЛа.
На экране появились знакомые контуры Земли, уже не в фазе полумесяца: она ушла за Солнце и поворачивалась к кораблю освещенной стороной. Перекрестье лежало точно на центре диска – значит, тонкий лучик по-прежнему связывал «Дискавери» с родной планетой. Боумен и не ожидал ничего иного. При самой маленькой заминке в связи немедленно раздался бы сигнал тревоги.
– У тебя есть какие-нибудь соображения? – спросил Боумен. – В чем причина неисправности?
Долгая пауза, совершенно необычная для ЭАЛа. Наконец он ответил:
– Нет, Дэйв. Как я уже докладывал, я не могу установить место повреждения.
– А ты вполне уверен, что не ошибся? – сдержанно начал Боумен. – Ты ведь знаешь, мы очень тщательно испытали снятый блок и не нашли никаких неисправностей.
– Да, я знаю. Но уверяю вас, повреждение есть. Если не в блоке, то где-нибудь во всей подсистеме.
Боумен задумчиво побарабанил пальцами по консоли. Да, это возможно, хотя докопаться сейчас вряд ли удастся; пока авария не произошла, место повреждения не обнаружить.
– Ладно, я доложу на Землю, посмотрим, что они скажут.
Он помолчал, но ЭАЛ не отозвался.
– Послушай, ЭАЛ, – снова спросил Боумен, – может, тебя что-нибудь беспокоит? Что-нибудь такое, чем можно объяснить эти наши затруднения?
Снова необычно долгое молчание. Наконец ЭАЛ заговорил с нормальной интонацией:
– Послушайте, Дэйв, я понимаю, что вы хотите мне помочь. Но я утверждаю: погрешность либо в системе антенны, либо в вашей методике проверки. Я обрабатываю информацию совершенно правильно. Проверьте мой формуляр, вы увидите, что там нет ни одной ошибки.
– Я хорошо знаю твой формуляр, но он не доказывает, что ты прав. Ошибиться может всякий.
– Не хочу быть настойчивым, Дэйв, но я не способен ошибиться.
Возражать было неблагоразумно, и Боумен решил прекратить спор.
– Ладно, ЭАЛ, – довольно торопливо сказал он, – я понял твою точку зрения. На этом и порешим.
Ему хотелось добавить: «И давай забудем весь этот разговор». Но что-что, а уж забывать ЭАЛ был совершенно не способен.
Растрачивать энергию на передачу изображения было совсем не в правилах Центра управления. Для всех деловых целей вполне хватало голосовой передачи с подтверждающей телетайпной записью. К тому же на экране появилось лицо не дежурного контролера, а главного программиста – доктора Саймонсона. И астронавты поняли сразу, что пришла беда.
– Хелло, Икс-Дельта-Один, говорит Центр управления. Мы закончили анализ ваших затруднений с блоком АЕ-35. Показания обоих наших компьютеров согласуются. Доклад относительно прогноза второй аварии, переданный в вашей два-один-четыре-шесть, подтверждает диагноз.
Как мы и подозревали, блок АЕ-35 не поврежден и заменять его не нужно. Причина неполадок – в прогностических цепях и, по нашему мнению, указывает на какие-то противоречия в программе. Устранить их мы можем только при условии, что вы отключите ваш ЭАЛ и перейдете на управление с Земли. Поэтому начиная с двадцати двух ноль-ноль корабельного времени проведите следующие меры…
Голос Земли вдруг оборвался, изображение на экране исчезло. В то же мгновение раздался сигнал тревоги, а на фоне его завывания – голос ЭАЛа:
– Тревога! Тревога!
– Что случилось? – крикнул Боумен, хотя уже знал, каков будет ответ.
– Авария блока АЕ-35, как я и предсказывал.
– Покажи оптическую наводку.
Впервые с начала полета картина изменилась. Земля начала уходить от перекрестья – антенна уже не была нацелена на свою мишень.
Пул двинул кулаком по выключателю сигнала тревоги, и вой смолк. Внезапная тишина гнетуще нависла над рубкой. Пул и Боумен глядели друг на друга, встревоженные и растерянные.
– Черт побери! – вырвалось у Боумена.
– Выходит, ЭАЛ был прав с самого начала.
– Да вроде так. Пожалуй, надо извиниться перед ним.
– В этом нет необходимости, – вмешался ЭАЛ. – Естественно, я огорчен, что блок АЕ-35 отказал, но надеюсь, это восстановит ваше доверие к моей надежности.
– Я очень сожалею об этом недоразумении, ЭАЛ, – сказал Боумен с ноткой раскаяния в голосе.
– Я могу считать, что доверие ко мне полностью восстановлено?
– Конечно, ЭАЛ.
– Очень рад. Вы знаете, что я с величайшим энтузиазмом отношусь к нашей экспедиции.
– Я в этом уверен. А теперь включи-ка ручное управление антенной.
– Готово.
Честно говоря, Боумен не надеялся на особый успех, но попытаться стоило. На индикаторе наводки Земля совсем ушла с экрана. Боумен подвигал несколько секунд рукояткой управления, и Земля снова появилась; с большим трудом он сумел подвести ее к перекрестью. На мгновение удалось навести луч, контакт восстановился, и на экране появилось смазанное, искаженное лицо Саймонсона, который говорил:
– …прошу известить нас немедленно, если цепь К – Китти, Р – Робин…
И снова ничего, кроме бессмысленного бормотания Вселенной…
– Не могу ее удержать, – сказал Боумен после нескольких новых попыток. – Вырывается, как дикий жеребец. Похоже, какие-то спорадические сигналы управления все время отбрасывают ее.
– Так… Что же делать?
На вопрос Пула не очень-то легко было ответить. Они отрезаны от Земли. Собственно, само по себе это еще не угрожало безопасности корабля, и можно найти много способов восстановить связь. На худой конец – жестко зафиксировать антенну и наводить на Землю сам корабль. Задача чертовски трудная и на завершающем этапе полета доставила бы им кучу лишних хлопот, но это все же можно сделать, если все остальные попытки сорвутся.
Впрочем, Боумен надеялся, что такие крайние меры не потребуются. У них был еще один запасной блок АЕ-35, а быть может, и два – ведь первый-то они сняли еще неповрежденным. Но они не решались заменять аварийный блок, пока не установят, в чем же неисправность системы. Ведь свежий блок может так же мгновенно сгореть.
В общем, случай был вполне заурядный и хорошо знакомый каждому домохозяину. Никто не станет заменять сгоревший предохранитель, пока не узнает, почему он сгорел.