Страница 29 из 37
– ЭАЛ, – сказал Пул по радио, – я сейчас буду вынимать блок. Выключи питание управления антенной.
– Питание управления антенной выключено, – доложил ЭАЛ.
– Отлично. Вынимаю блок.
Пластинка легко вышла из прорези; ее не заело, ни один из десятков скользящих контактов не зацепился. Через минуту запасной блок стоял на месте.
Но Пул не стал рисковать. Он осторожно оттолкнулся от основания антенны – на случай, если огромное зеркало «взбесится», когда включат ток. Оказавшись на безопасном расстоянии, скомандовал ЭАЛу:
– Новый блок на месте. Включай питание!
– Питание включено, – ответил ЭАЛ.
Зеркало антенны не шелохнулось.
– Проведи проверку на прогноз аварии.
Микроскопически слабые импульсы заметались по схеме блока, ища возможные неисправности, испытывая сотни его компонентов, чтобы удостовериться, что все их параметры находятся в пределах установленных допусков. Все это, конечно, было проделано много раз еще на заводе, до выпуска блока, но то было два года назад и в миллиарде километров отсюда. Иной раз трудно было себе представить, что может отказать в твердых электронных схемах, – и все же они отказывали. Не прошло и десяти секунд, как ЭАЛ доложил:
– Блок совершенно исправен.
За эти секунды он провел столько испытательных замеров, сколько не успела бы сделать добрая сотня живых операторов.
– Очень хорошо! – весело сказал Пул. – Ставлю крышку на место.
Этот этап работы вне корабля нередко оказывался самым опасным: когда основные операции позади и остается только, если можно так выразиться, прибрать за собой и возвратиться в корабль, именно тогда легче всего допустить ошибку. Но Фрэнк Пул не стал бы участником этой экспедиции, если бы не был осторожен и осмотрителен. Он работал неторопливо. Правда, одна из гаек едва не уплыла от него, но он успел ее схватить метрах в полутора от себя.
Через пятнадцать минут он уже плыл на гондоле в «гараж», совершенно уверенный, что выполнил работу, которую больше не придется переделывать.
В этом, однако, он самым печальным образом заблуждался.
Глава 23. Диагноз
– Уж не хочешь ли ты сказать, – воскликнул Пул, скорее удивленный, чем раздосадованный, – что я зря старался?
– Похоже на то, – ответил Боумен. – Испытания показали, что блок вполне исправен. Даже при двойной нагрузке прогноз не сулит никаких аварий.
Астронавты стояли в маленькой мастерской – она же лаборатория – в карусельной части жилой сферы. Заниматься мелким ремонтом и осмотром деталей тут было гораздо удобнее, чем в «гараже». Можно было не опасаться, что шарики расплавленного олова поплывут по воздуху, а мелкие детали и вовсе потеряются, воспользовавшись открытым шлюзом, чтобы выйти на собственную орбиту. В «гараже» при невесомости такое легко могло случиться – и случалось не раз.
Тонкая пластинка блока АЕ-35 лежала на рабочем столе под мощной лупой. Она была вложена в стандартную контактную оправку, от которой тянулся пучок разноцветных проводов к автоматическому тестеру – прибору не крупнее обычного настольного компьютера. Для испытания или проверки какой-либо схемы достаточно было подключить к ней тестер, вставить в него соответствующую карточку из картотеки поиска неисправностей и нажать кнопку. Обычно на небольшом экране указывалось, где находится неисправность и как ее устранить.
– Попробуй сам, – сказал Боумен. В его голосе почему-то звучало беспокойство.
Пул повернул ручку с надписью «Выбор перегрузки» на деление «х2», включив тем самым двойную нагрузку на блок, и нажал кнопку, на которой было написано «Испытание». На экране мгновенно вспыхнула надпись «Блок исправен».
– Хватит, я думаю, – сказал Пул. – Если дальше нагружать, он у нас просто перегорит, это ничего не докажет. В чем же тут дело, по-твоему?
– Может, ошибся прогностикатор?
– Нет уж, скорее дурит тестер. Так или иначе, береженого Бог бережет. Раз есть хотя бы малейшее сомнение, мы правильно сделали, что заменили блок.
Боумен отключил блок и поднес его к лампочке. Похожая на вафлю полупрозрачная пластинка, пронизанная замысловатой сетью цветных проволочек и испещренная точками микрокомпонентов, напоминала произведение абстрактного искусства.
– Рисковать мы не можем – ведь это же наша связь с Землей. Я спишу его как негодный и выброшу на склад лома. Пускай потом с ним маются другие, когда мы вернемся домой.
Но маяться пришлось им самим, и притом гораздо раньше – когда они получили очередную радиограмму с Земли…
– Икс-Дельта-Один, говорит Центр управления, отвечаем на вашу два-один-пять-пять. У нас с вами возникло небольшое осложнение. Ваш доклад об исправности Альфа-Енох-три-пять согласуется с нашим диагнозом. Неполадка могла быть в цепях самой антенны, но это было бы легко установлено другими проверками. Есть еще одна вероятность, возможно, более серьезная. Ваш ЭАЛ мог ошибочно предсказать аварию. Оба наши компьютера на основе заложенной в них информации дали такое заключение. Причин для особой тревоги нет, но мы просим вас следить, не будет ли других отклонений от нормальной работы. За последние несколько дней у нас был повод заподозрить некоторые мелкие аномалии, но не столь существенные, чтобы требовалось принять немедленные меры, а главное, мы не обнаружили в них какой-либо очевидной закономерности и потому не могли сделать определенных выводов. Продолжаем проверку на наших компьютерах, результаты сообщим. Повторяем: для тревоги оснований нет, в худшем случае придется временно отключить ваш ЭАЛ для проверки программирования и передать управление на один из наших компьютеров. Запаздывание сигнала, конечно, осложнит дело, но мы изучили эту возможность и убедились, что на этой стадии полетом можно вполне успешно управлять с Земли. Передача окончена.
Фрэнк Пул, стоявший на вахте, когда пришла эта радиограмма, задумался над ней и молчал. Он ждал, что скажет ЭАЛ, но тот не попытался опровергнуть обвинение. Что же, если ЭАЛ сам не завел разговор об этом, Пул и подавно не собирался начинать.
Вахта Пула уже почти закончилась. Обычно он ждал, когда Боумен придет к нему в рубку, но на сей раз нарушил заведенный порядок и сам отправился в карусель.
Боумен уже был на ногах и наливал себе кофе. Пул не очень жизнерадостно пожелал ему доброго утра. Проведя столько месяцев в космосе, они все еще вели счет на земные сутки, хотя уже давно перестали помнить дни недели.
– С добрым утром, – отозвался Боумен. – Как дела?
– Неплохо, – буркнул Пул, потянув к себе кофейник. – Ты уже проснулся?
– Вполне. Что случилось?
Они отлично понимали друг друга, и каждый тотчас угадывал, когда что-нибудь было неладно. Малейшее нарушение повседневного распорядка одним немедленно настораживало другого.
– Так вот, – неторопливо заговорил Пул, – Центр управления сбросил на нас маленькую бомбочку. – Он понизил голос, словно врач, обсуждающий болезнь в присутствии больного. – Кажется, у нас на борту легкий случай ипохондрии.
Боумен все же, видимо, не совсем проснулся – слова Пула дошли до него только через несколько секунд.
– Что?.. Ах так!.. А еще что они сказали?
– Что оснований для тревоги нет. Они повторили это дважды. Лично у меня от этого уверенности не прибавилось, скорее наоборот. И еще сказали, что подумывают, не перейти ли временно на управление с Земли, пока они будут проверять программу.
Оба, конечно, знали, что ЭАЛ слышит каждое их слово, и потому не могли не прибегать к деликатно-уклончивым выражениям. ЭАЛ был их коллегой, и им не хотелось его огорчать, а таиться от него казалось пока преждевременным.
Боумен молча доедал завтрак. Пул вертел в руках пустой кофейник. Оба лихорадочно размышляли, но говорить больше было не о чем.
Оставалось только ждать очередной радиограммы из Центра управления и еще гадать, не заговорит ли об этом сам ЭАЛ. Так или иначе, атмосфера на корабле в чем-то неуловимо изменилась. Над людьми словно нависла гнетущая тяжесть, ими впервые овладело предчувствие какой-то беды.