Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 22 из 26

- Но есть еще Зевс. То есть - Зевес.

- Старый добрый Зевес пока не удел, - рассмеялся служка. - Сейчас принято считать, что он отдыхает от прежних трудов. Можно сказать, что он в бессрочном отпуске. Правда, есть еще скрытый культ Асклепсиуса, но Маммонэ против него не возражает, потому, что это один из его особенно глубоко скрытых образов. Хотя тайных асклепсусиан у нас пока официально и гонят.

- Но откуда такие имена? - спросил Кесс. - Почему нельзя пользоваться старыми именами?

- А почему нельзя пользоваться старой одеждой? - особенно проникновенным и низким голосом вопросил служка. - Потому, что она истлела. А почему нельзя пользоваться старой едой? Потому, что она испортилась и превратилась в отраву.

- А старым вином?

- А где его взять? Где взять старое вино, если оно давно выпито, и даже от старых мехов не осталось и следа? К тому же, как воспользоваться вином, когда вокруг бушуют такие сухие законы?

- Вы говорите разумные вещи, - кивнул головой Кесс. - Ну а если кто-нибудь узнает старые имена?

- Бросьте, - раструб капюшона затрясся в беззвучном смехе. - Кто сейчас это может узнать? А главное - откуда? После запрета и разрушения информационных сетей это невозможно.

- А почему их нужно было запрещать и тем более разрушать?

- Да как же? Такое обязательно нужно было запретить и разрушить. Ведь до кризиса и войны все человечество было буквально превращено в скопление лишенных индивидуальности идиотов. Их настоящим, одним на всех, мозгом на момент начала кризиса и была та самая сеть. Причем, этот общий мозг постоянно промывался и продувался разрушительными абстрактными мыслями, которые брались неизвестно откуда и исчезали неизвестно куда. Сейчас можно сказать, что все люди тогда были самыми настоящими дронами, которые под воздействием ежесекундной промывки и продувки дергались на невидимых ниточках радиоволн и принимали это подергивание за настоящую жизнь. Это же ужас, правда? Сегодня мы не можем даже понять, каким именно богам поклонялись эти дроны. Кошмар, да? А ведь так было на самом деле.

- Поэтому были запрещены портативные устройства связи?

- Да, поэтому. Как военный человек, вы должны понимать, что для ведения боевых действий вполне достаточно тяжелых армейских радиостанций. Правда, в самом начале, некоторые дроны пытались ходить с тяжелыми ранцевыми станциями, при помощи которых они хотели связаться со своим старым мозгом, но сети уже не было и все это быстро сошло на нет. Поймите, виды и типы радиостанций не имеют особого значения, все дело в сетях, которые были созданы какими-то хитрыми древними демонами исключительно для уловления, промывки и продувки мозгов злосчастных дронов.

- Маммонэ не нравятся подобные сети?

- А что в них хорошего? - капюшон снова начал вибрировать от беззвучного смеха. - Что хорошего в радиоволнах, которые решают за дронов - куда им ходить, что одевать, что есть, что пить, о чем думать, как и на что тратить килокалории, кого или что любить, как и когда умирать? Это могут решать только Маммонэ, Афродизи и Марз, которые живут в каждом сердце, и которым не нужны никакие радиоволны, и уж тем более им не нужно поклонение каких-то дронов. В сущности, к кризису и войне привели именно все эти сети и волны. Их обязательно следовало разрушить. Обязательно.

- Я думаю, что не все так однозначно.

- Почему?

- Вряд ли те дроны были хуже ныне живущих. К тому же ими было легче управлять. Это хорошо в военном смысле.

- А стрелять по живым людям ядерными зарядами, это хорошо?

- Нет, это плохо.

- Правильно, потому, что все они - дети Маммонэ, Афродизи и Марза. Пусть и блудные, но все-таки дети. А первые ракеты запустили именно дроны с уловленными, промытыми и продутыми мозгами. Причем, до сих пор неизвестно кем были уловлены, промыты и продуты мозги этих дронов. Так нельзя. В мире должен быть хоть какой-то порядок. Беспорядочные миры попросту нежизнеспособны.

- И самое главное - титановые поставки должны продолжаться в любом случае, - тихо сказал Кесс.

- Что? - капюшон резко дернулся вверх и застыл, вибрируя от напряжения. - Что вы сейчас сказали?

- Ничего, - сказал Кесс. - Это я так.

- Вы удовлетворены полученными знаниями?

- В общем и целом - да.

- Тогда перейдем к напутствиям. Какое напутствие вы хотели бы получить?

- Я хотел бы получить такое напутствие, - Кесс на секунду замешкался, а потом выпрямился, одернул мундир и закончил уже другим, громким и решительным голосом, - которое позволило мы мне пережить эту дурацкую войну.

- Это невозможно, - служка пожал худыми плечами. - При всем желании Маммонэ, Афродизи и Марз не смогут дать вам такое напутствие.

- Но почему?

- Потому, что выжить на этой дурацкой войне невозможно.

- Да почему же? - воскликнул Кесс.

- Потому, что эта война будет длиться вечно. И знаете - почему?

- Нет, не знаю.

Служка привстал на цыпочках, быстро поднес свою крошечную, похожую на сморщенную птичью лапку, руку и упер длинный и острый ноготь указательного пальца в лоб Кесса. Все это произошло настолько быстро и неожиданно, что сержант даже не откачнулся, он так и стоял теперь с упертым в лоб пальцем.

- Потому, что эта война идет вот здесь, - продолжил служка сильно надавливая острым ногтем на лоб Кесса. - И только здесь она может закончиться. Вот где находится настоящее поле боя, а то, что происходит снаружи является лишь его отражением. Причем довольно бледным отражением.

- Если дело только в этом, то я могу закончить эту войну прямо сейчас, - хрипло сказал Кесс.

- Вы в этом уверены?

- Абсолютно.

- Хорошо если так. А другие? Они смогут закончить эту войну вместе с вами? Ведь для завершения любой войны нужно, чтобы она закончилась сразу на всех полях сражений, не так ли?

- Да, - из-за упертого в лоб ногтя, давление которого все усиливалось, Кесс боялся пошелохнуться и стоял словно бы окаменев.

- А теперь скажите - смогут квадратные генералы закончить свои войны вместе с вами? Смогут ли они очистить свои поля сражений?

- Нет, эти точно не смогут.

- А фронтовики смогут ее закончить? - ноготь уперся в лоб Кесса с такой силой, что под ним выступила кровь.

Сержант сразу вспомнил улыбающееся лицо Красавчика Пью с черной шелковой повязкой на глазах. Потом он вспомнил их последний разговор на фронтовой автобусной станции и сразу, почти не раздумывая, сказал:

- Нет. Они тоже не смогут.

- Теперь вы понимаете - почему эта дурацкая война будет длиться вечно?

- Понимаю, - прохрипел Кесс. - Но теперь я перестал понимать почему ее называют дурацкой.

- Да потому, что ее ведут дураки, причем уже много-много веков, - служка рассмеялся, убрал руку от головы Кесса и вытер окровавленный палец о свою тогу. - К тому же, как военный человек, вы должны понимать, что более-менее приличная война должна вестись разумными существами, которые хоть в чем-то не согласны друг с другом. А если они согласны абсолютно во всем, да еще одеты в одинаковую форму, используют одно и то же оружие, награждают друг друга одинаковыми медалями и в их карманах хрустят одинаковые вафли? Как еще можно назвать такую войну? Она является не просто дурацкой, а абсолютно дурацкой да вдобавок ко всему еще и неприличной по слишком многим причинам. Теперь вы поняли, почему священная триада не может дать вам своего напутствия на выживание конкретно в этой дурацкой и неприличной войне?

- Но ведь чай у нас разный? Может быть, все дело в чае?

- Может быть, - служка опять рассмеялся. - Но остальное вы поняли?

- Да, теперь я все понял, - Кесс расслабился и вытер кровь, которая тонкой струйкой текла по его переносице и капала на китель. - Абсолютно все. Большое вам спасибо.

- С вас сорок килокалорий, - подвел итог служка своим прежним писклявым голоском.

Кесс уже было потянулся к боковому карману походного мешка, но его правая рука вдруг словно бы зажила своей отдельной от остального организма жизнью. Она скользнула в нагрудный карман френча и извлекла из него подарок капитана Оу. После этого она разместила древнюю титановую монету на ногте большого пальца и замерла как бы в ожидании. Служка ничего не заметил, так как он как раз вынимал из-под стопы Маммонэ тяжелый, покрытый толстым слоем зеленого налета и заваленный полуистлевшими вафлями, поднос. Закончив с подносом, он обернулся и подставил его под руку сержанта.