Страница 9 из 71
«…латинос! — опытным взглядом таможенный офицер определил национальную принадлежность приближавшегося к стойке регистрации молодого мужчины. Впрочем, ошибиться и впрямь было трудно: невысокого роста, коренастый, с темными волосами и тонкими черными усиками, мужчина заметно выделялся среди других пассажиров своим щегольским светлым костюмом, под которым была видна рубашка с отложным воротником, разукрашенная яркими рисунками и надписями. Нагловато-веселые темные глаза и такая же нагловатая легкая улыбка дополняли его портрет. Небрежным жестом пассажир бросил паспорт на стойку, облокотился на нее сам и принялся с любопытством разглядывать окружающих. „Какая неслыханная наглость!“ — подумал про себя таможенник, разворачивая паспорт и пытаясь прочесть фамилию прибывшего.
— Виктор э-э… Лю…, — офицер явно был в затруднении.
— ВиктОр! — поправил его пассажир, делая ударение на втором слоге, и повторил еще раз:
— ВиктОр!
После чего перегнулся через стойку и, грубо подчеркнув ногтем свою фамилию в паспорте, быстро, но разборчиво продиктовал слегка презрительным тоном:
— Виктор Анхель Люсиа Моррьентес де Гарроба!
— Цель приезда? — спросил таможенник.
— Туризмо! — все также весело и развязно ответил иностранец, — Dusseldorf — c'est la petit Paris!
— Извините?… — не понял последнюю фразу офицер.
Турист, однако, оказался тоже не силен в языках, и, прищелкивая от досады пальцами, на ломанном немецком попытался объяснить:
— Наполеоно! Он сказать — ваш город есть маленьки Париж! Я буду знакомить с маленьки Париж!
Затем ткнул пальцем в лежавшие на стойке документы:
— Todo en orden? (Все в порядке?)
— „Знакомиться“! — вполголоса машинально поправил офицер, и, поставив штамп прибытия, протянул иностранцу паспорт:
— Добро пожаловать в Дюссельдорф!
Выйдя из здания аэропорта, иностранец подозвал такси и уверенно назвал адрес:
— Hotel „Barbarossa“! Niederhain Strasse… (Отель „Барбаросса“, Нидерхайн штрассе…)
— Ja! Ja! — закивал головой таксист, показывая, что хорошо знает, где находится эта гостиница, — Das ist nicht weit von Flughafen! (Да, да! Это совсем недалеко от аэропорта!)
Пассажир рассеяно кивнул ему в ответ, с нескрываемым интересом вглядываясь в пробегавшие за окном пейзажи. Шоссе стало постепенно заворачивать по широкой дуге вправо, оставляя слева обширный парк, за которым уже виднелся Рейн и набережная Киттельбах. Несколько минут спустя такси подъехало к воротам отеля.
Впрочем, назвать отелем эти несколько двух- и трехэтажных домиков, расположенных за невысоким каменным забором, было трудно. Отель „Барбаросса“ был небольшой гостиницей, оформленной в итальянском кантри-стиле и состоящей всего из 30 или 40 номеров. Владелец гостиницы, невысокий и тучный пожилой итальянец немецкого происхождения всеми силами старался придать своему заведению настоящий „итальянский“ дух: номера были оформлены в виде деревенских комнат, в погребе ресторана Im Schiffchen — „На лодочке“ — всегда был большой выбор итальянских вин, оркестр играл итальянские мелодии, а в меню были, в основном, итальянские блюда. Да и сам хозяин, выходя к гостям, старался щегольнуть одной-двумя фразами на итальянском языке, произносимыми, правда, с чудовищным немецким акцентом.
Виктор уже бывал в этой гостинице и с нескрываемым удовольствием прошел в предусмотрительно открытую швейцаром дверь. Портье тоже узнал посетителя и расплылся в улыбке:
— Сеньор… сеньор…
Он тщетно пытался вспомнить фамилию постоянного клиента, пока тот сам не подсказал ему:
— Морьентес!
— Да, да, простите, сеньор Морьентес! — и, очевидно решив щегольнуть своим знанием испанского, вежливо поинтересовался:
— Como esta Usted? Que tal? (Как поживаете? Как дела?)
— Gracias, amigo, estoy bien! (Хорошо, спасибо, дружище!) — с улыбкой ответил он и одобрительно поаплодировал стараниям портье.
— Ваш обычный номер? — спросил портье.
— Да! — ответил Морьентес, и пошутил:
— Надеюсь, канал из него по-прежнему виден?»…
— А там, в лагере нас сразу перевели на спецрежим! Никаких отпусков, увольнений и усиленное изучение языка…
Рассказывая, Быков машинально прихлебывал из стакана джин, словно там находился обыкновенный чай с лимоном.
— Ну, дураков-то среди нас не было — быстро сложили «два плюс два»! О том, что происходило тогда в N. писали все газеты в мире, и не только у нас! Понятно, что и нас собрались использовать там, хотя было не совсем ясно — в каком качестве и с какой целью. А когда стало известно, что путчисты посадили в тюрьму одного из их партийных лидеров, стало очевидно — будем выдергивать его оттуда. И, судя по тому, как нас напрягали с этой подготовкой, времени до начала оставалось совсем мало…
Часть II
ШПИОН ЖИЗНИ
«— Местных шпионов вербуют из местных жителей страны противника и пользуются ими;
— Внутренних шпионов вербуют из его чиновников и пользуются ими;
— Обратных шпионов вербуют из шпионов противника и пользуются ими;
— Когда я пускаю в ход что-либо обманное, я даю знать об этом своим шпионам, а они
передадут это противнику. Такие шпионы будут шпионами смерти;
— Шпионы жизни — это те, кто возвращается с донесением.»
(Сунь-Цзы, «Трактат о военном искусстве»)
«Я мозаику сложу из разбившихся зеркал…»
Пролог
«Тридцать шестая стратагема: бегство — лучший выход в безнадежной ситуации»
«…переодевшись, он спустился в ресторан. Однако зал ресторана был пуст и, чтобы избавиться от наплывающей скуки, Виктор прошел через зал в маленькое кафе, находившееся во внутреннем дворике гостиницы. Вместе с официантом к нему тут же подошел метрдотель. Несмотря на ощутимую жару, он был одет в строгий черный смокинг и безукоризненно белую сорочку с изящной, но тоже строгой черной бабочкой. Высокого роста, сухопарый со светлыми набриолиненными волосами, он больше походил на участника конкурса бальных танцев, нежели на служащего второразрядного отеля.
— Рад снова видеть вас в нашей гостинице, сеньор Морьентес! — с радушной улыбкой произнес метрдотель.
„А ведь, похоже, действительно рад!“ — подумал Виктор. Впрочем, учитывая отсутствие посетителей и, очевидно, постояльцев тоже, этому можно было не удивляться.
— Как идут ваши дела? — поинтересовался Морьентес, улыбнувшись и кивнув ему в ответ.
Затем обернулся к официанту:
— Пожалуйста, черный кофе с сахаром и без сливок!
Официант удивленно посмотрел на него, а Виктор, заметив его взгляд, понимающе усмехнулся:
— У вас, в Европе, насколько я знаю, все делают наоборот — без сахара, но со сливками, правильно? Но, видите ли, en America Latina есть хорошая поговорка — „кофе должен быть черным, как ночь, горячим, как любовь, и сладким, как поцелуй“. А я привык доверять традициям предков!
Он вновь повернулся к метрдотелю:
— Надеюсь, ваш город все так же популярен среди туристов?
— Что вы, сеньор Морьентес, какая там популярность! Сами видите, ресторан пуст, в гостинице, кроме вас всего два-три постояльца. Как говорится, мертвый сезон! Плохо только, что этот сезон у нас тянется уже почти год. Если так пойдет дальше, то придется продавать гостиницу… А как ваши успехи в бизнесе? Все так же занимаетесь своей электроникой?
— Да, и пока не собираюсь от нее отказываться. Сейчас это самое перспективное дело во всей Латинской Америке! Так что, я в полном порядке! Как говорят грингос, I'm OK!
— А к нам по делам или просто отдохнуть? — спросил метрдотель, принимая у официанта сервировочный столик и подкатывая его ближе.