Страница 98 из 108
Так или иначе, в первом приближении можно выделить фазу, в которой центральным мотивом является стремление к прибыли отдельных индивидов, сосредотачивающих в своих руках богатство и власть (фаза, соответствующая пришествию третьей касты), и следующую фазу, которая все еще разворачивается, характеризуемая господствующей экономикой, ставшей почти что независимой или коллективизированной (пришествие последней касты).
В этом отношении интересно заметить, что деградации принципа «действия» в форме, свойственной низшей касте (работа, производство), часто соответствует аналогичная деградация принципа «аскезы». Возникает новый квази-аскетизм золота и того же труда, потому работа и накопление богатства в том виде, как они представлены в этой фазе, становятся вещами, которые любят и желают ради них самих, как если бы они были призванием. Таким образом, мы часто видим, особенно в Америке, влиятельных капиталистов, наслаждающихся своим богатством меньше, чем последний из их наемных служащих или рабочих. Аристократы не зависели от своих богатств и использовали их для финансирования создания великолепных, качественных и услаждающих чувства вещей, ценных и доступных только для привилегированных. Но капиталисты кажутся простыми управляющими. Какими бы богатыми они ни были, они действуют все больше и больше —почти как безличные и аскетичные инструменты, чья деятельность посвящена накоплению, приумножению и забрасыванию в еще более широкие сети (что иногда влияет на жизни миллионов людей и судьбы целых наций) безликих сил денег и производства. [861] Fiat productio, pereat homo[862] —верно заметил Зомбарт, описывая процесс духовного разложения и пустоту, созданную вокруг себя человеком, ставшим homo economicus и великим капиталистическим дельцом; они превратили его деятельность (прибыль, сделки, эффективность) в любимую и желанную самоцель, чтобы он не пал жертвой головокружения над пропастью—жертвой ужаса жизни, лишенной смысла[863] .
Отношение современной экономики к машинам также имеет большое значение, если рассмотреть пробуждение сил, превосходящих планы тех, кто первоначально пробудил их к жизни и использует их повсюду. Когда всякий интерес к тому, что «больше-чем-жизнь», теряется либо высмеивается, единственным ориентиром неминуемо становятся человеческие потребности в чисто материальном и животном смысле, а традиционный принцип ограничения потребностей в контексте нормальной, то есть сбалансированной экономики замещается принципом признания и преумножения потребностей, будучи тесно связан с так называемой промьшленной революцией и пришествием эпохи машин. Технический прогресс автоматически вел человечество от производства к перепроизводству, и после пробуждения «активистского» опьянения и начала циркуляции капитала —умножающегося из-за производства и снова пускаемого в дело при помощи дальнейших инвестиций в производство —мы окончательно пришли к тому, что отношения между потребностями и машиной (или работой) стали обратными: уже не потребность требует механической работы, а именно механическая работа (производство) создает новые потребности. Чтобы при режиме перепроизводства продать все изделия, необходимо, чтобы потребности индивида вовсе не снижались, а наоборот, поддерживались и даже увеличивались, чтобы потребление могло возрастать и механизм продолжал свою работу —в противном случае возникнет роковое скопление, что приведет к одному из двух: или войне, понимаемой как выход для более сильного в экономическом и промышленном отношении государства, которому «не хватает пространства», или безработице (промышленное разоружение перед лицом кризиса на рынке рабочих мест и кризиса потребления) с различными последствиями в виде кризисов и общественного напряжения, благоприятными для восстания четвертого сословия.
Как огонь перекидывается с одной области на другую, пока все не будет объято пламенем, так и экономика воздействует на внутреннюю сущность современного человека при помощи мира, созданного им самим. И нынешняя «цивилизация», начиная с западных рассадников, разнесла заразу по всем все еще здоровым землям, принеся всем слоям общества и всем расам беспокойство, неудовлетворенность, чувство обиды, потребность шагать все выше и быстрее и неспособность жить в простоте, независимости и с чувством меры. Современная цивилизация толкнула человека вперед; она произвела в нем потребность во все увеличивающемся количестве вещей; она сделала его все более и более бессильным и неудовлетворенным собой. И всякое новое изобретение и технологическое открытие на самом деле является не завоеванием, а поражением и новым ударом кнута вовсе убыстряющейся и слепой гонке, происходящей в системе обусловленностей, все более серьезных и необратимых, что по большей части проходит незамеченным. Именно так разные пути совпадают: механическая цивилизация, господствующая роль экономики и цивилизация производства и потребления —все они дополняют возвышение становления и прогресса, напора жизни без какого-либо предела —короче говоря, проявления «демонического» элемента в современном мире [864] .
Что касается деградировавшей аскезы, тут нужно указать на дух явления, свойственного плану «труда» (то есть плану четвертой касты). Современный мир знает возвышенную версию труда, в которой последний становится «бескорыстным», будучи отделен от экономического фактора и от идеи о практической или производственной цели, и принимает почти что аскетическую форму: это спорт. Спорт —это вид труда, в котором объект и производственная цель более не имеют смысла; спорт является самоцелью как просто деятельность. Не без основания было сказано, что спорт —это религия рабочих. [865]Спорт —это типичная подделка под действие в традиционном смысле слова. Это работа впустую, тем не менее характеризующаяся той же самой банальностью и принадлежащая к той же физической и лишенной света области занятий, которые совершаются на различных перекрестках, загрязненных плебейским духом. Хотя в кульминации спортивной деятельности можно достичь временного призвания глубинных сил, оно сводится к удовольствию от ощущений и чувства головокружения, и, максимум, воодушевления, происходящего от направления своих энергий и победы —без какой-либо связи с чем-то высшим и преобразующим, без какого-либо чувства «жертвенности» или безличной жертвы. Спортом лелеется и усиливается физическая индивидуальность; таким образом, узы только укрепляются, а всякий остаток более тонкой чувствительности подавляется. Человек, органичное существо, сводится к комку рефлексов, почти что к механизму. Также весьма значительно, что именно низшие слои общества восторженно относятся к спорту, демонстрируя свой энтузиазм в больших коллективных формах. О спорте можно сказать как об одном из предостерегающих знаков типа общества, представленным Шигалевым из романа Достоевского «Бесы»: после того, как пройдет время, требуемое для методического и рационального обучения, нацеленного на уничтожение зла, представленного «Я» и свободной волей, и никто больше не будет осознавать, что является рабом, все вернутся к состоянию невинности и счастья нового Эдема. Этот «Эдем» отличается от библейского только тем, что господствующим универсальным законом станет труд. Труд как спорт и спорт как труд в мире, не знающем небес и потерявшем чувство истинной личности, возможно, был бы лучшим способом воплощения такой мессианской идеи. Таким образом, немаловажен тот факт, что во многих обществах, стихийно или же из-за мер государства, возникли большие спортивные организации как придатки разных классов рабочих, с переходом одной вещи в другую.
ГЛАВА 36. НАЦИОНАЛИЗМ И КОЛЛЕКТИВИЗМ
[861]
См. М. Weber, Gesammelte Aufsätze zur Religion und Soziologie, Tübingen,1924, vol. III, где продемонстрированы протестантские корни такой «аскетической» версии капитализма. Первоначально существовало разделение между заработком как «призванием» и наслаждением богатствами; последнее понималось как греховный элемент, связанный с обожествлением сотворенного и гордыней. Естественно, в течение истории первоначальные религиозные соображения исчезли, передав эстафету чисто мирским и лишенным совести формам.
[862]
Да будет продукция, да сгинет человек (лат.) —прим. перев.
[863]
W. Sombart, Il borghese, Paris, 1926, pp. 204-222,400-409.
[864]
К современным людям во многом применимо выражение «демонические люди» из Бхагавад-гиты: «Обремененные бесчисленными тревогами, прекращающимися только со смертью, считающие удовлетворение вожделения высочайшей целью и верящие, что это всё» (XVI, 11).
[865]
См. А. Tigher, Homo Faber, cit., p. 162.