Страница 144 из 155
— При всем уважении к вам, — раздался через минуту дрожащий голос Копирайта. — Но за десять минут джимэйловскую почту не взломает даже Сергей Брин.
В целях сохранения хотя бы остатка своего айтишного лица я не стал спрашивать Копирайта, кто такой Сергей Брин, а только смачно выругался про себя.
— Ну, а зачем ты спрашивал про девичью фамилию матери и имя кошки тогда? — раздраженно спросил я.
— Ну, при определенных обстоятельствах это могло бы помочь, — напустил туману хакер. — Но только при наличии времени.
От злости я на секунду закрыл глаза, и сразу же почувствовал, что меня куда-то потащило. Машина вильнула по дороге, но за пределы полосы не вышла. Без подсказки ехать искать Дарью было делом совершенно бесполезным, а чутье, или то подобие телепатической связи, установившееся между нами после трипа, подсказывало мне, что ей сейчас плохо, очень плохо, гораздо хуже, чем мне.
— А попробовать подобрать? — не унялся я.
— Ну, брутфорс, вы имеете в виду? — радостно подхватил Копирайт. — Так я ж говорю — в джимэйле встроена защита от многократных попыток введения неверного пасса, взломщика сразу же банят по ай-пи. Ну, конечно, можно подставить десяток или сотню разных ай-пи, но система может на время вообще закрыть доступ к ящику. Поэтому ломать гугловскую почту нужно аккуратно и не торопясь. Или подобрать пароль максимум с третьего раза.
С третьего раза, с третьего раза, с третьего раза, — как на волнах, закачало меня на этих словах, и я снова вильнул по полосе. Волны, море… Море? Море!
— Используй слово «thalatta», — сказал я хакеру. — Ти-эйч-эй-эл-эй-даблти-эй. Может быть, в сочетании с какой-то другой информацией, которую я тебе дал.
Копирайт угукнул, и отключился. «Должно сработать, должно сработать!» — как мантру, твердил про себя я, мотая головой чтобы разогнать в глазах сливающуюся в марево ауру освещавших дорогу фонарей. Потому что, если не сработает, тогда все. Попирайко позвонил ровно через пять минут.
— Thalatta1994! — радостно завопил он. — Как вы догадались? Вот что значит настоящий хакер!
— Ладно, ладно, — самодовольно хмыкнул я. — Проведу как-нибудь мастер-класс. Давай, что дальше.
— А дальше — все, — недоуменно пробормотал Копирайт. — Заходите в «гуглплэй», дальше — управление устройством. Собственно, я уже зашел, вы же за рулем, я слышу, вам неудобно. Устройство с точностью 54 метра находится в районе строения по адресу: Прудовой проезд, дом 13, строение 29. Это в районе Останкинского кладбища. На карте строение имеет какую-то странную форму, вроде параллельных узких бараков каких-то, закольцованных общей линией.
— Гаражи, — сказал я. — Гаражный кооператив. Спасибо, Попирайко, я твой должник, в натуре!
Я принял к обочине, — даже в добром здравии загрузить адрес в навигатор на ходу — задача не из легких, а сейчас я не мог себе позволить ни на секунду оторвать глаз от дороги. Начал набивать буквы и увидел, как дрожат — нет, даже трясутся пальцы. Клавиатура на дисплее айфона плыла, символы сливались друг с другом. Я энергично встряхнул головой, и почувствовал, как застучало в висках. Но зато зрение сразу сфокусировалось, и я закончил ввод адреса в поисковую строку Яндекс-навигатора. Пока программа думала, я снова сунул руку под колено — крови было больше, но ненамного, я ожидал худшего. Тут пикнул айфон — программа определила длину маршрута в четыре километра и отвела на преодоление этого расстояния одиннадцать минут. Одиннадцать минут — это хорошо, столько времени управлять машиной я еще точно смогу. А дальше все просто: нахожу Дарью и сразу звоню в скорую. А, может быть, позвонить сейчас и сказать, что я по адресу этих гаражей, и в идеальном случае карета приедет ровно в тот момент, когда я нахожу Дарью. Да нет, время позднее, дороги почти пустые, ехать осталось десять минут, десять минут я продержусь, что я, слабосильный, что ли? План такой: сначала Дарья, потом скорая, значит, действуем по плану.
Ровно через девять минут я свернул с Новомосковской на Прудовой, и еще метров через триста чуть не проскочил еле приметную стрелку на покосившемся столбике с полустертой надписью: «ГСК «КСГ». Усмехнулся мысли, что нужно было бы переименовать гаражно-строительный кооператив в «Палиндром», и свернул по стрелке. Открывшаяся узкая однополосная аллея была неосвещена, и обступившая машину уже через пятьдесят метров кромешная темень моментально отозвалась в сознании нереальным ощущением, что я где-то в дремучем лесу в сотнях верст от Москвы, а не в двух шагах от Останкинской телевышки. Дорога была в жутких колдобинах, после недавнего дождя заполненных водой, и раскачавшись на рессорах, «Волга» начала долбиться днищем о драконий хребет колеи. Я резко замедлил скорость подумав, что, должно быть, в означенном ГСК паркуются исключительно серьезные внедорожники, потому что любым другим типам машин сюда дорога заказана.
Через полкилометра, которые машина преодолевала, буквально ползя на брюхе, луч фар уперся в наглухо запертые ворота, на которых вкривь-вкось, но очень жирно белой краской было начертано: «д.13 стр.29 здесЬ». Причем мягкий знак в конце слова у не рассчитавшего расстояние написанта на створке не поместился, и словно вися в воздухе, одиноко красовался на мощной круглой стойке ворот. Большую часть другой створки занимала не очень реалистично, но вполне узнаваемо нарисованная оскаленная морда овчарки, с драконьего размера клыков которой капала то ли слюна, то ли кровь. От этих граффити складывалось двоякое впечатление: надпись, вроде бы, гостеприимно предназначалась визитеру, дабы не сомневался в том, что попал по адресу, а рисунок жуткой баскервилины заставлял задуматься, насколько сопоставим запланированный визит с представлениями о бренности земного существования. Как если бы на вратах, охраняемых святым Петром, висела табличка: «Ну, да, рай, но отчего ты так уверен, что тебе сюда?» Я был уверен, но сигналить, как собирался сначала, не стал.
Вылезая из машины, я ощутил, что мне тяжело перекинуть ногу через порог. Глотнул прохладного, по-осеннему пахнущего прелой листвой воздуха, и меня ощутимо мотнуло, я даже схватился рукой за лопух бокового зеркала. Да, симптомы потери крови налицо — головокружение, учащенный пульс. Но это — ничего, сейчас главное — найти Дарью. Нетвердо хромая по осклизлой глинистой почве, я подошел к воротам. Никакого подобия звонка не было, и я заколотил кулаком прямо по оскаленной собачьей пасти. Настолько явственно вдруг показалось, что страшные челюсти сейчас сомкнутся на моем запястье и оттяпают кисть к хренам, что спина заходила ходуном. Но главное, что мой стук не произвел никакого эффекта. Окружающая темная, вязкая, какая-то жуткая тишина осталась полной и абсолютной, словно не было целого мира вокруг. Я прижался щекой к холодному воротному железу, уже начавшему покрываться паутинкой ночной сырости, закрыл глаза, и вдруг явно услышал хриплое ворчание, — за воротами кто-то был! Я снова что есть мочи заколотил по расхлябленной пасти.
— Эй, эй, хорош ломиться, ну! — раздался из-за ворот старческий голос. — Я слышу, иду, щас отворю.
И точно — через пару секунд в воротине прямо посреди собачьей пасти вдруг образовалось квадратное отверстие наподобие «кормушки» в двери тюремной камеры, случайно или намеренно так искусно обрисованное красочными линиями, что прежде было совершенно незаметным.
— Чего надо? — громче, но так же хрипло раздалось из кормушки. — Ты хто? Ежели так шляисси, я собак спущу.
И только сейчас, словно понимая, о чем идет речь, откуда-то сбоку раздалось очень впечатляющее низкое рычание.
— Мне к Татьяне, — неожиданно для себя самого сообразил с ответом я. — Мне адресок шепнули, сказали, спросить Татьяну. По делу я.
— Ишь, по делу! — заворчал обитатель заворотья. — Оно понятно, что по делу, без дела тута не ходют. Только вот кто тебе адресок шепнул, хотел бы я знать? Что-то меня никто про тебя не упреждал.
Я задумался. Очень похоже было, что дряхлый, судя по голосу, дед был далеко не просто «отвори-запри», а истым стражем ворот, мимо воли которого шансов проникнуть через них не было. И что отвечать на этот второй его вопрос, я не знал, а угадать не представлялось возможным. Оставалось продолжать говорить правду.