Страница 49 из 121
– Молодец, что хотя бы научилась лежать спокойно, – раздраженно пробормотал мастер Тильхард и снова ударил молоточком.
Боль красным цветком расцвела на моем позвоночнике, пустив корни в конечности. Я ахнула, цепляясь за край стола, и заерзала, тут же опровергнув похвалу туарье. Возможно, Исандра и рассказала ему о моем новом статусе героини королевства, но его отношение ко мне ни капельки не изменилось. Мастер Тильхард – художник, а я – его холст. Он хлопнул меня по ягодицам, призывая к спокойствию.
– Чертовы ангуиссетты неисправимы, – проворчал он. – Дедушка был прав.
И вот наступил момент, когда я осталась одна и смогла как следует рассмотреть свой туар. Комната была неплохо обставлена, хотя, на мой вкус, темновата и с затхлым воздухом, но, в конце концов, это же охотничье поместье, а не Дворец. На стене висело большое овальное зеркало в золоченой раме, и я, встав к нему спиной, убрала волосы наперед и оглянулась через плечо.
Да, мой завершенный туар выглядел потрясающе.
Резкие черные филигранные линии тянулись вверх от изящных завитушек на пояснице, расползались по всей ширине спины и сходились в элегантном узоре на затылке. Редкие каплевидные алые акценты резко контрастировали с черными штрихами на моей молочно-белой коже. Давным-давно мне казалось, что эти красные точки должны напоминать о стреле Кушиэля, но теперь, глядя на них, я думала о Лютой Зиме, о непроходимых лесах Скальдии, о черных ветвях и о снеге, забрызганном алой кровью.
Потрясающе, и очень мне подходит.
Раздался стук. Я быстро накинула шелковый халат, открыла дверь и, увидев Исандру де ла Курсель, начала опускаться на колени.
– О, прекрати, – остановила она. – Я по горло сыта церемониалом, к тому же мы с тобой своего рода родственницы, если вспомнить отношения между Делоне и моим отцом. – Эта крамольная мысль меня взволновала, но Исандра не дала мне времени ее обдумать. – Все получилось, как ты хотела?
– Да, ваше величество. – Я отошла от двери, чтобы пропустить королеву. – Вы очень ко мне добры. Спасибо.
Она смерила меня любопытным взглядом.
– Можно посмотреть?
Монарху не отказывают, тем более когда он просит. Я молча развязала пояс, сняла халат и повернулась к Исандре спиной.
– Так вот как выглядит туар Наамах. – Она легонько провела кончиками пальцев по свежевытатуированному узору. – Больно?
Я подавила дрожь.
– О да.
– Прошу прощения. – В ее голосе послышались нотки изумления. – Благодарю тебя. Можешь одеваться.
Я быстро накинула халат и вновь встала к ней лицом.
– Вы, мадам, никогда не видели служителей Наамах?
– Нет. – Исандра покачала головой. – Дедушка запрещал мне подобные связи. Девственность невесты ценится высоко, особенно среди варваров, – сухо добавила она. – К примеру, среди аккадианцев.
– Благословенный Элуа заповедовал нам любить по воле своей, – произнесла я. – И даже король не смеет нарушить эту заповедь.
– Так-то оно так. – Она беспокойно зашагала по комнате, в тусклом свете ее льняные волосы казались огоньком свечи. – Но постарайся понять. Вот когда твой туар принадлежал Анафиэлю Делоне, ты же не могла дарить свое искусство тем, кого выбирала сама, так ведь? Я же принадлежу трону, Федра. Но все равно стараюсь следовать заповедям Элуа, и именно поэтому отправляю тебя в Альбу с посланием для Друстана маб Нектханы. Если ты потерпишь неудачу… если моя мечта не сбудется, у меня по-прежнему останется невинность для брачной ночи и надежда, что Элуа пошлет мне достойного супруга.
– Я сделаю все, что в моих силах, – прошептала я.
– У тебя редкостная способность к выживанию. – Фиалковые глаза Исандры смотрели прямо на меня. – Остается надеяться, что она и дальше тебе не изменит. – В ее тоне снова проскользнуло любопытство: – Скажи, а почему служители Наамах выбивают на себе туары?
– Вы не знаете? – Я улыбнулась и повела плечами, чтобы почувствовать прикосновение шелка к израненной иглами спине. – По легенде Наамах помечала тех, кто доставлял ей наслаждение, исцарапывая ногтями их спины. Эти отметины божественного экстаза не сходили у людей до конца жизни. Вот мы и наносим туары в знак уважения и памяти.
– А-а. – Исандра удовлетворенно кивнула. – Понимаю. Спасибо за разъяснение. – Она направилась к двери, но на полпути остановилась. – Твой товарищ Гиацинт вернется только завтра, и тогда вы займетесь подготовкой к отъезду. Полагаю, пока тебе будет небезынтересно прочитать вот это. Текст маленький и не отнимет у тебя много времени. – Она вручила мне тонкую книжицу в потертом переплете. Открыв, я увидела страницы, исписанные незнакомым почерком. – Это дневник моего отца, – тихо пояснила Исандра. – Он начал делать заметки в Тиберийском университете, а закончил вскоре после моего рождения. Там много написано о Делоне. Именно из-за этого дневника я и решилась встретиться с ним и попросить о помощи.
– В театральной гримерной, – не подумав, кивнула я, вспоминая тот день. Тут же вскинула глаза на удивленное лицо королевы и покраснела. – Это долгая история, ваше величество. Наставник так и не узнал, что я тоже там была.
Исандра покачала головой.
– Дядюшка прав. Что бы ты ни делала, Федра но Делоне, тебе все удается просто блестяще. – Она посерьезнела. – Мой отец женился не по любви, а из чувства долга. Надеюсь, милостью Элуа, ты убережешь меня от подобной доли. Я буду молиться, чтобы ты вернулась в целости и сохранности и привезла с собой моего принца круитов. Увы, больше мне нечем тебе помочь. Придется всеми силами защищать королевство.
В сравнение с тем бременем, что лежало на плечах королевы, мое собственное показалось почти ничтожным.
– Я сделаю все возможное, ваше величество.
– Знаю.
Мы посмотрели друг на друга: две ангелийки примерно одного возраста, но такие разные.
– Удачи, – пожелала Исандра и, взяв мое лицо в ладони, благословила меня поцелуем в лоб. – Пусть Элуа тебя бережет. Молюсь, чтобы нам довелось снова свидеться.
И она ушла, оставив меня с законченным туаром и дневником принца Роланда. Поскольку мне было больше нечем заняться, я до поздней ночи сидела и читала.
* * * * *
Утром из Города вернулся Гиацинт. Он привез трех лошадей, съестные припасы и двух вьючных мулов под поклажу.
И одежду.
Для себя Гиацинт купил кричащий наряд, традиционный у бродячих тсыган, и накидку цвета шафрана. Похожую накидку с капюшоном он припас и для меня, а еще синее бархатное платье с юбкой в три слоя, нижний из которых был темно-красного цвета. Пусть и довольно вызывающее, платье выглядело добротным, но поношенным – местами ткань лоснилась.
– Тсыгане ничего не выбрасывают, только совсем уж негодные вещи, – напомнил Гиацинт. – Федра, ты будешь моей незаконнорожденной кузиной, обманом проданной в бордель в Сенях Ночи тсыганом-полукровкой. Ты ведь понимаешь в этом толк. – Он ухмыльнулся. – Что касается тебя, кассилианец… – Гиацинт поднял серую накидку и встряхнул, демонстрируя подкладку.
Она оказалась переливчатой и многоцветной: марена, тернослив, охра, лазурь и перламутр. Я рассмеялась, прикрыв рукой рот.
– Знаешь, что это за одежка? – спросил Гиацинт.
Я кивнула.
– Однажды видела такую. Это плащ мендаканта.
– Вот что Телезис придумала вместе с Госпожой Марсиликоса. – Гиацинт протянул плащ Жослену, который бесстрастно его принял. – За тсыгана ты по-любому не сойдешь, даже за полукровку. А нужно какое-то объяснение, почему ты с нами.
Итак, бывшему кассилианцу досталась роль мендаканта, странствующего проповедника из Эйсанда. В свое время Спутница Элуа Эйшет даровала смертным способность чарующе музицировать и рассказывать чудесные истории. Ангелийцы превозносят ее дары вопреки недругам, которые утверждают, будто она научила нас притворству и обману. Не берусь судить, какая из версий ближе к истине, но эйсандинцы действительно прекрасные рассказчики, а лучшие из них становятся мендакантами. Они дают обет путешествовать по королевству, чтобы ткать завораживающий гобелен из слов – из правды и вымысла.