Страница 41 из 121
Не знаю, поверила она или нет, но кровь отлила от ее лица, отчего дофина стала похожа на мраморную статую, восседающую на стуле. Только глаза ее по-прежнему сверкали.
– Так ты обвиняешь Исидора д’Эгльмора, героя королевства, командующего Союзниками Камлаха, в этом ужасном преступлении?
– Да, обвиняю, и не только его. – Я удерживала ее взгляд, хотя лиловый огонь в ее глазах вгонял меня в ужас. – Я также обвиняю леди Мелисанду Шахризай из Кушета, которая является соучастницей д’Эгльмора. Именно она обрекла Делоне на гибель, и именно она в собственноручном письме заверила Вальдемара Селига, что его замысел безупречен.
Исандра отвернулась и что-то прошептала одному из гвардейцев. Тот, кивнув, вышел. Она с бесстрастным лицом снова повернулась ко мне.
– Расскажите все, чему вы будто бы стали свидетелями.
Мы с Жосленом, дополняя друг друга, поведали ей нашу историю, начав с Самой долгой ночи. Рассказали о бойне в доме Делоне, о предательстве Мелисанды и о нашем рабстве. Дофина Земли Ангелов слушала и смотрела в пустоту, подперев рукой подбородок. Телезис де Морне в подходящий момент высыпала на мраморный пол содержимое нашей котомки, и принцесса увидела наши поношенные скальдийские одежды и кинжал Трюгве. А в конце Гиацинт выступил вперед и описал, как нашел нас на своей конюшне.
– И это все, что у вас есть? – задумчиво произнесла Исандра де ла Курсель, разглядывая предметы на полу. – Невероятная история и груда вонючих шкур в качестве подтверждения?
– Призовите Мелисанду Шахризай! – выпалил Жослен. Его голубые глаза гневно сверкали. – И допросите ее! Клянусь своими обетами, каждое наше слово – чистейшая правда!
Отправленный с поручением гвардеец вернулся, проскользнув в дверь и аккуратно затворив ее за собой. Исандра вопросительно приподняла бровь, и он покачал головой.
– Похоже, леди Шахризай сейчас нет в Городе, – пробормотала Исандра. – Но если ваш рассказ правдив, если вы столь многое про нее узнали, почему она оставила вас в живых? – Взгляд холодных глаз вновь вонзился в меня. – Представители Дома Шахризаев отнюдь не дураки, а Мелисанда в первую очередь.
Я открыла рот, чтобы ответить, и поняла, что не в силах облечь свои мысли в приличествующие слова. Как объяснить мое предназначение далекой от плотских страстей дочери короля? Я покраснела. Исандра не отводила глаз, пока я смятенно мялась на месте. Гиацинт и Телезис заговорили одновременно. Мне было унизительно слышать их двусмысленные фразы.
– Ответ, ваше высочество, стоит тысячи дукатов, и вам потребуется время, чтобы его получить, – произнес Гиацинт.
А Телезис, перебивая его, процитировала поговорку эйсандинских рыбаков:
– Если в сеть для ловли креветок попадется говорящий лосось, отпусти его обратно в море.
– И? – один лишь звук и слегка приподнятые брови.
– Ваше высочество. – Жослен поклонился, вновь держа себя в руках, его голос прозвучал спокойно и весомо на фоне молчания дофины. – Если бы потомок Кушиэля убил человека, отмеченного его стрелой, то навлек бы проклятие на весь свой Дом. Равно как и убийство жреца счастья никому не приносит. Мелисанда Шахризай не забрала наши жизни, но наверняка считала, что у скальдов мы неминуемо погибнем. Вряд ли она допускала, что нам удастся сбежать от них и вернуться в Город. Никто в своем уме не мог бы такого вообразить, – рассудительно добавил он. – Сейчас мы стоим здесь, перед вами, лишь потому, что Благословенный Элуа нам благоволил.
– Это ты так говоришь. Что еще?
Телезис де Морне выступила вперед.
– Я ручаюсь за них, ваше высочество. Я знала Анафиэля Делоне. Хорошо знала. Он всецело доверял своим ученикам.
– Настолько, что доверил им все свои секреты? – Исандра перевела взгляд на поэтессу. – Настолько, что рассказал Федре, как дал клятву меня защищать?
Телезис беспомощно всплеснула руками, взглядом моля меня о помощи. Думаю, она догадывалась, что этой тайной наставник со мной не поделился.
Странное ощущение вернулось, волна словно выплескивала мою душу за пределы тела.
– Нет, миледи, – прошептала я. – Про эту клятву он мне не рассказывал. Но мы с Жосленом послужили бы и ему, и вам гораздо лучше, будучи посвященными в эту тайну. – Слова сами слетели с языка и, произнесенные вслух, уязвили меня своей горечью. – Анафиэль Делоне учил меня и использовал, но держал в неведении, надеясь, что тем самым меня защитит. А если бы он не оберегал меня от опасных сведений, то, может, и не погиб бы, поскольку, зная, что поставлено на кон, я вовремя разгадала бы замысел Мелисанды Шахризай. Она приблизила меня к себе настолько, что я все видела, но не понимала, что именно вижу, и вот теперь он мертв.
Жослен заерзал, тем самым призывая меня замолчать. Мы, бывшие рабы, научились понимать друг друга без слов. Запоздалое предупреждение, я слишком далеко зашла в своем гневе. Я беспомощно смотрела и смотрела на дофину, и тут внезапно меня осенила такая простая мысль, что я чуть не рассмеялась от облегчения.
– Стражники, ваше высочество, спросите у стражников!
Жослен снова пошевелился, на этот раз вторя моей просьбе:
– Ваше высочество! Мы добивались встречи с вами, а потом с придворной поэтессой в ночь убийства Делоне. В обоих случаях нам дали от ворот поворот. – Он неожиданно улыбнулся, сверкнув белыми зубами. – Кассилианец и ангуиссетта в сангровой накидке. Несомненно, кто-нибудь из охраны нас вспомнит.
Мгновение мне казалось, что дофина нас не послушает, но она кивнула гвардейцу, которого уже отсылала с поручением.
– Иди. Будь осмотрителен. – Затем вновь перевела взгляд на нас, и мне вдруг удалось углядеть под властной маской испуганную молодую женщину. – О, Элуа, – прошептала она. – Значит, все это правда?
Тогда я поняла природу ее гнева, проистекающего из страха, и опустилась на колени, глядя на принцессу снизу вверх. Мы принесли ей самые страшные новости из тех, что ожидает услышать любой правитель: о грядущей войне, о военных приготовлениях противника и об измене в самом сердце королевства.
– Да, миледи, – тихо подтвердила я. – Это все правда.
Она немного помолчала, наверное, свыкаясь с услышанным. И мне удалось разглядеть в ней кое-что еще: пугающую решимость, которая шла из глубины души, заостряя черты ее милого юного лица и ожесточая рот. Тут я вспомнила, что передо мной дочь неистового Роланда де ла Курселя, которого любил и превозносил Делоне.
– А мой дядя? – спросила она, вновь взяв себя в руки. – Герцог л’Анвер?
Я покачала головой и грациозно поднялась с колен, как учили в Доме Кактуса.
– Насколько мне известно, Баркель л’Анвер не имеет к заговору отношения, ваше высочество. Он и Делоне ради вас даже забыли о старых обидах между собой.
– Это правда, что по его приказу убили Доминика Стрегацца?
О да, я уже усвоила, что Исандра де ла Курсель признает только безжалостную правду.
– Полагаю, это действительно так, – тихо ответила я. – Делоне расплатился именем убийцы вашей матери за мир с герцогом л’Анвером. Скорее всего, чтобы защитить вас от такой же судьбы, ваше высочество.
Исандра и глазом не моргнула.
– А ты узнала для него это имя.
– Нет, не я. У меня был товарищ по ремеслу. – Сердце вновь сжалось от горя: по приезде в Город старая рана разбередилась. – Его звали Алкуин но Делоне. Это он сумел разоблачить козни Стрегацца. И погиб вместе с милордом Делоне.
– Ты и его оплакиваешь. – Исандра с любопытством посмотрела на меня и тут же погрустнела. – Жаль, что мне не довелось узнать Делоне получше. Жаль, что нам с ним было отпущено так мало времени. – Она посмотрела на дверь, куда чуть раньше вышел гвардеец, встала и поманила нас за собой. – Идите-ка сюда.
Мы вчетвером в сопровождении стражника последовали за ней и, миновав две двери, очутились перед третьей, которую загораживали два пожилых кассилианца, расступившиеся по приказу дофины. Жослен старался на них не смотреть. Исандра сделала шаг в комнату и остановилась; мы выглядывали из-за ее плеч.