Страница 35 из 121
Жослен молча кивнул, изображая из себя недалекого деревенского увальня, за что я мысленно его возблагодарила.
Командир отряда задумчиво закусил нижнюю губу. Некоторое время он молча разглядывал нас, по-видимому, оценивая одежду и припасы. Я слегка отвернулась, рассчитывая, что темнота скроет метку Кушиэля в моем глазу. С каждым мгновением крепла надежда, что байка сработает, но потомки Камаэля слишком привыкли к военным хитростям, чтобы верить первому встречному.
– Нечего вам делать в Городе Элуа, – издалека начал камаэлит. – Зима повсюду выдалась суровой, и в Городе сейчас лихорадка. Отправляйтесь-ка с нами в Буа-ла-Гард. Маркиз Лагард не прогонит от порога беженцев, там о вас позаботятся. – Он повернулся к воинам и распорядился: – Брис, езжай вперед и скажи кастеляну, что мы возвращаемся и не одни. Опиши ему эту парочку во всех подробностях.
Он сделал ударение на последнем слове, точно-точно.
Всадник начал поворачивать коня на север.
Жослен задвигался стремительно, как молния, и, что неожиданно, не в кассилианской обтекающей манере, а скорее по-скальдийски, с жестокой целеустремленностью. Кинжал – всего один – высверкнул из ножен, а второй рукой Жослен дернул к себе командира и приставил к его горлу клинок.
– Давайте, – резко приказал кассилианец, – спешивайтесь. Сейчас же!
Воины Буа-ла-Гарда, яростно пронзая его взглядами, подчинились. Жослен стиснул зубы и не отвел кинжала; пленный стоял, не шевелясь.
Мне особых распоряжений не потребовалось. Я шустро собрала вещи и взгромоздила сумки на нашего скальдийского пони.
– Возьми двух лошадей. – Жослен держался напряженно и тяжело дышал: я догадывалась, чего ему стоило прижимать лезвие к горлу собрата-ангелийца. – Остальных разгони.
Я так и поступила, не глядя на десяток вооруженных солдат, застывших без движения, будто скованных ненавистью, но не решавшихся пожертвовать командиром в попытке меня остановить. Вышколенные лошади не хотели убегать от хозяев. Мои крики и взмахи не отпугнули скакунов, но наконец я догадалась шлепать их по крупам. Кони разбежались в разные стороны, кроме двух, чьи поводья я заблаговременно примотала к дереву. Пытаясь освободиться, они дергали головами, закатывая большие глаза так, что на виду оставались только белки.
– Ф… Сурия, в седло. – Жослен ругнулся от досады, что чуть не выдал мое имя, и спрятал кинжал.
Командир отряда резко вдохнул.
– Далеко вы не уйдете, – желчно предупредил он. – Мы вас скоро нагоним.
– Наши родичи в Марсиликосе нас защитят! – отважно бросила я. – Вы не вправе задерживать свободных ангелийцев!
– Тихо! – шикнул Жослен. – Сурия, уходим!
Раньше он послушался меня, а теперь пришел мой черед беспрекословно подчиняться. Я отвязала трофейную лошадь, вскочила в седло и поскакала в лес, ведя за собой в поводу навьюченного пожитками пони.
Врагу не пожелаю испытать с непривычки подобную скачку куда глаза глядят по лесной чаще. Двигаясь наобум, то и дело приходилось продираться через заросли; обеим лошадям передавался мой панический страх. Жослен нагнал меня через полмили – темный призрачный всадник, – и мы устремились прочь, опять спасаясь от погони.
Ночь выдалась ясной, слава Благословенному Элуа, над головой мирно мерцали далекие звезды. Без них мы наверняка заблудились бы, но Большой Плуг и Путеводная звезда направляли наши шаги, заливая снежный пейзаж тусклым серебристым светом. Держа в голове карту, я уверенно прокладывала путь на юг, надеясь пересечь один из главных трактов королевства: Дорогу Эйшет, которую тиберийцы называли Путем Пауллуса.
Дорога Эйшет ведет на юг, к морскому побережью; Марсиликос – столица провинции Эйсанд, основанная еще древними эллинами задолго до прихода Элуа, крупный порт, куда наведываются многие путешественники. Я надеялась, что люди маркиза Лагарда клюнут на мою приманку и устремятся за нами на юг.
Мы достигли Дороги Эйшет на рассвете; камаэлитские кони тяжело дышали от усталости, все в пене и мыле. Пони трусил за нами, его бока тяжело вздымались, но он упорно топал вперед и вперед; сама полумертвая от усталости, при виде измученной лошадки я устыдилась.
Обычно в это время года торговля почти замирает, а посреди Лютой зимы тракт протянулся перед нами широким и пустым, озаренным бледно-золотистым отблеском рассвета.
Союзники Камлаха отставали не больше, чем на милю.
– Высматривай дорогу, – из последних сил сказала я Жослену. – Любую дорогу на запад. И молись, чтобы они поскакали дальше на юг, в Марсиликос.
Кассилианец устало кивнул, и мы снова пустились вскачь, нахлестывая утомленных лошадей. Солнце уже наполовину высунулось из-за горизонта, когда, следуя по Дороге Эйшет, мы увидели поворот, отмеченный указателем с символом Элуа, означавшим, что ответвление ведет в Город.
– Туда, – махнул Жослен.
Я склонила голову и прислушалась. Где-то вдали слышался топот десятков копыт. С дюжину всадников, чьи скакуны устали не меньше наших.
– Вперед! – выдохнула я и пришпорила лошадь.
И мы отчаянно устремились на запад.
Примерно через милю мы встретили кибитку иешуитов.
По правде говоря, мы едва не въехали ей в бок, выскочив из-за крутого поворота. Дорога была узкой. Наши почти загнанные лошади резко остановились, мулы в упряжке поджали уши и оскалили зубы. Жослен что-то крикнул (не разобрала, что именно), и из-за прикрывающей кибитку дерюги высунулась девичья головка, а возница оглянулся, чтобы на нас посмотреть. Он был коротко острижен, лишь от висков спускались длинные пейсы, по которым я и узнала иешуита.
Я было открыла рот, но Жослен заговорил первым:
– Благословен Ты, Господь, Б-г наш, отец, – произнес он запыхавшимся голосом и уважительно отвесил кассилианский поклон, прежде чем я успела его остановить. – Извините за вторжение.
– Благословен Иешуа-Помазанник Б-жий, – тут же заученно отозвался возница, сверля нас проницательным взглядом темных глаз. – Похоже, ты последователь Отступника.
Он обращался к Жослену, который снова поклонился. Из-за дерюги высунулось второе личико и раздался звонкий девичий смех.
– Да. Я Жослен Веррёй из Кассилианского Братства.
– Ясно. И кто же за тобой гонится?
Я набрала в грудь воздуха, чтобы ответить, но Жослен снова меня опередил.
– Люди, которые отступили даже от учения Благословенного Элуа, отец, плода лозы Иешуа бен Иосифа. Пожалуйста, пропустите нас, и мы поедем дальше с миром. Да благословит вас Б-г…
– А зачем они за вами гонятся?
– Скорее всего, чтобы нас убить, – нетерпеливо вклинилась я. – Милорд…
– Думаю, ваши лошади долго не протянут.
Я тоже так думала, но еще немного они бы прошли, а в тот момент я хотела лишь по возможности увеличить расстояние между нами и преследователями, чьи лошади вымотаны не меньше. Им в помощь наверняка будут посланы новые поисковые отряды на свежих скакунах, а если мы успеем пересечь границу Камлаха до того, как нас схватят, то получим шанс ускользнуть.
– Да, милорд, но…
– Спрячьте нас, умоляю, – резко перебил меня Жослен, в упор глядя на иешуита. – Отец, люди, которые за нами гонятся, и не подумают искать нас в иешуитской семье. Они считают нас мятежниками, возможно, даже шпионами скальдов. Но я вам клянусь, мы не те и не другие. Мы просто свободные ангелийцы, которым повезло сбежать из варварского плена, и мы обладаем сведениями, от которых зависит свобода всего нашего народа.
Я со свистом втянула воздух, испугавшись того, как легко Жослен выдал наш главный секрет.
Иешуит медленно кивнул и оглянулся на кибитку.
– Что скажешь, Данель?
Занавески раздвинулись, и показалась женщина с добрыми глазами на суровом лице, которая оттеснила двух девочек вглубь кибитки. Она смерила взглядом нас с Жосленом, и черты ее смягчились, особенно при виде моего спутника.
– Он же служитель Отступника, Таави, давай поможем. – Чуть громче она крикнула дочерям: – Девочки! Ну-ка подвиньтесь! У нас гости!