Страница 10 из 16
– Он был чудовищем. Не стоит сожалеть.
Она тряхнула темными волосами и взгляд отвела.
– Барт погиб, знаешь...
– Ты не виновата, – твердо возразила Ира. – И ты бы не смогла сидеть, потому и пошла.
Она понимала, как всегда. Тогда почему именно в ее присутствии горечь во рту, и в груди сжимается что-то? Болит. Ноет слева. И в горле ком стоит – не продохнуть.
– Влад сказал, мы остаемся сегодня дома.
– Знаю, ты предпочла бы пойти с ними.
– Нет, – помотала она головой. – Я не готова. Лучше уж здесь, в доме, под защитой. – Ира помолчала немного, а потом подняла на меня глаза. – Ты видела их? Первых?
– Нет. Только свет от портала. А затем Барт велел убираться, ведь Хаук...
Запнулась. Сама не поверила в то, что говорю. Какие, к черту, легенды?! У нас тут реальные проблемы и опасности. Война... Война – это смерти. Всегда.
– Влад оставляет Марго, – сменила тему Ира. – С нее мало толку, но все же.
Я кивнула. Воины-балласты мне ни к чему, но всякий воин лучше, чем ничего. Авось случится чудо, и Рита сможет драться. Хотя после случая с Рихаром, она совершенно разуверилась в себе. Пряталась за спину брата и чувствовала себя там комфортно. Сдалась?
Имеем ли мы право сдаваться сейчас?
Телефон зазвонил резко, я даже подпрыгнула. И Ира вздрогнула, хотя испуг, пусть и инстинктивный, старалась не показывать. Крепилась, как всегда. И все сама, в себе, в собственном соку. Я так не умею. Мне нужно навзрыд, чтобы мир содрогнулся.
Содрогнется скоро, если верить предсказаниям Барта.
Звонил Дэн и первым делом поинтересовался, не убили ли меня дома. Прям вопрос дня – все его задают. Не убили. Даже дело доверили важное. Или это проверка?
Об охотниках и свержении власти Дэн знал. Сольвейгов реалии внешнего мира мало касались, но Дэн привык находиться вне защитного кокона Барта. Думаю, его кочевая жизнь соплеменников тоже не прельщала, но вводить новые порядки не стоило спешить, ведь Первые... И Барта нет. Совсем. Навсегда.
– Помощь нужна?
Внезапный вопрос поставил в тупик, и я растерялась.
– Чего?
– Помощь, спрашиваю, нужна? Тебе... вам? Барт просил за тобой присматривать.
– Не помешает, – не стала спорить я. Чем больше воинов у меня будет, тем лучше. А Дэн сильный, за него можно не бояться.
– Тогда жди.
Буду ждать. Что мне остается?
Ира все так же сидела, сложив руки на коленях. Выглядела усталой, и я, не выдержав, положила руку ей на плечо. Она вздрогнула.
– Отдохни. До вечера еще есть время.
Времени нет ни у кого. Оно стремительно утекает, как песок в песочных часах. Неумолимо. Меня не покидает ощущение, что над головой занесен Дамоклов меч. И дело не в битве с охотниками, дело в ином – глубоком, древнем, необъяснимом. Предчувствие? Скорее всего. Я привыкла доверять своим.
Ира не спорит. Послушно встает, принимая совет как помощь. Или, правда, настолько устала, что нет сил перечить. Все мы устали. И сама я почти не чувствую ничего. Пустота постепенно сменяет страх. Больше ничего не тревожит, разве что... Охотники придут вечером. Власти нет, правил игры нет, и те, кто играл в нее, растерялись.
Не только хищные. Были ведь охотники, которых вполне устраивала стабильность перемирия. Был Андрей... Андрей! И что теперь с ним... с нами?
Руки сами потянулись к телефону. И номер пальцы отыскали вмиг.
Длинные гудки – словно пытка. Альрик мертв, и вряд ли охотников контролируют, как раньше, но все же не принесет ли этот звонок неприятностей Андрею? Хищный и охотник не могут быть друзьями – так даже Эрик считает. Кто я такая, чтобы идти против установленных богами правил?
– Ну вот ты и позвонила, зверушка.
Голос в трубке отрезвил. И страхом окатило, словно ведро ледяной воды на голову вылили. Пальцы даже занемели – так бывает иногда, от страха немеют пальцы.
– Где Андрей? – голос хрипит и последующий вопрос застывает воском на губах. «Жив ли?».
– Там, где ему и положено быть, – бесстрастно отвечает незнакомый человек. Человек ли? – Но ты можешь прийти и посмотреть на казнь. Завтра утром. Если выживешь.
Слово «казнь» имеет магический смысл. Память щедро делится картинками из прошлого. Величественные, в потолок окна. Трибуна. Ровные ряды кресел. Орудия пыток. Нож. Кровь.
Я судорожно вспоминаю каждого охотника, с которым доводилось общаться, но не приходит на ум, кем же может быть говорящий. Возможно, я его не знаю вовсе. Но почему тогда у меня ощущение, что он знает меня?
– Ты умрешь раньше! – почти рычу в трубку, понимая, что ничего сделать не могу. Пока я здесь, а Андрей там, у охотников. Есть лишь один способ помочь, но вряд ли сработает. Потому что Эрик ненавидит охотников.
– Предатель будет казнен, – в ответ рявкает охотник. – Каждый, кто предал нашу расу.
– Расу убийц? – Я говорю, как Эрик. Или это Эрик говорит во мне? – Приди и скажи мне это в глаза.
Приглашаю врага в дом. Впрочем, ему не нужно приглашение. И я почти уверена, что он придет, и тогда я.... Убью? Жила вспыхивает, перед глазами белая пелена ярости. Она настолько же сильна, как и тогда, у очага атли. Только врага рядом нет.
С неба плавно опускаются сумерки. Темнота просачивается сквозь прозрачное стекло и стелется по полу.
Скоро вечер.
Вместе с темнотой пытаются пробиться первые крупные снежинки, но стекло их не пускает. Это темнота – призрак, проходящий сквозь стены, у снега нет такого дара. Зима дышит холодом на серые каменные стены, покрывает их коркой инея.