Страница 5 из 68
– Полковнику?
– Угу. Полковнику Фуше, так он себя величает. Как там его дальше, не знаю. Еще есть секретарь Вондрея, Бондюраном кличут. Слабак и доходяга, все время торчит носом в своих книжках.
– Значит, всего четверо, включая Пельтана?
– Пятеро, если считать девочку.
– Девочку?
– Дочь Вондрея.
– А. И что, эти люди арендовали всю гостиницу?
– Я ж и толкую, чудная компания. – Коридорный отвесил губу, отчего его брылы опустились еще ниже. – Тут, скажу вам, дело нечисто – или я не Митт Пебблз.
Наверху что-то громыхнуло.
– А когда вы в последний раз видели доктора Пельтана? – поинтересовался Себастьян.
– Хм… – задумался Митт. – Должно быть, вчера вечером, когда к нему пришли те двое.
– Те двое?
– Мужчина и женщина. Имен они не называли.
– В котором часу это было?
– Пожалуй, около девяти.
– А как выглядела женщина?
– Точно не скажу. Понимаете, на ней была вуаль.
– А мужчина?
– Боюсь, я не особо к нему приглядывался. Он держался сзади, точно. Не помню, чтобы хоть слово от него услышал.
– Пельтан встречался с ними в гостиной?
– О нет, сэр, доктор вышел поговорить на улицу – словно не хотел, чтобы его посетителей увидели остальные жильцы.
– И как скоро после их визита Пельтан ушел?
– Да почти тут же. Поднялся в номер, захватил пальто и был таков.
– Пешком?
– Не знаю, не заметил. А с какой стати вы меня расспрашиваете, а? – вдруг нахмурился Митт.
– Мне интересно. Скажите, та женщина была англичанка или француженка?
– Да француженка, хотя, надо признать, по-нашенски говорила не в пример лучше, чем большинство ихних.
– Как она была одета?
Коридорный пожал плечами.
– Пожалуй, прилично, но не по последней моде, если понимаете, о чем я.
– А сколько бы вы ей дали лет?
Митт снова дернул плечом.
– Не старая, но и не так, чтоб шибко молоденькая. Под вуалью-то разве ж много разглядишь?
Описание подходило неизвестной пациентке Гибсона. Однако оно подошло бы тысяче, если не больше, француженок в Лондоне.
– Скажите мне вот что, – продолжил Себастьян. – А каким человеком был доктор Пельтан? Вы бы назвали его приятным? Или вспыльчивым?
– Пельтан-то? – Митт помолчал, почесывая щеку. – Как для лягушатника, очень даже неплохой был человек. Уж всяко лучше остальных из ихней шатии – он да еще мисс Мадлен.
– Мисс Мадлен?
– Дочка Вондрея.
– Сколько ей лет?
– Я бы дал двадцать пять. Может, чуть поменьше.
Себастьяну, уже представлявшему себе девчушку с косичками, пришлось пересмотреть созданный в мыслях образ.
– Вы видели мисс Мадлен сегодня утром?
– А то как же. – Глаза коридорного прищурились от нового всплеска прежних подозрений. – Так зачем, говорите, вы все это выспрашиваете?
– Просто любопытно.
Митт Пебблз вперил в виконта пристальный, тяжелый взгляд:
– Не чересчур ли вы любопытны, а, приятель?
– Есть такое. А вы не знаете…
Себастьян умолк при звуке тяжелых шагов на лестнице. Низкий мужской голос спросил:
– A quelle heure?[2]
Теперь стали видны спускавшиеся: двое мужчин, один дородный, средних лет, второй повыше, помоложе и значительно худощавее, со свисающими песочными усами и безошибочно узнаваемой осанкой военного. Мужчины пересекли вестибюль и покинули гостиницу, не глянув в сторону кофейной комнаты.
– Я так понимаю, это месье Вондрей и полковник Фуше? – кивнул вслед ушедшим Себастьян.
– Да, они.
Сквозь старинное волнистое стекло выходившего на улицу окна он наблюдал, как французы останавливают извозчика. Высокий, худощавый усач с армейской выправкой был виконту незнаком.
А вот Армона Вондрея он узнал сразу. Поскольку мельком видел этого человека всего неделю назад, на Пэлл-Мэлл, в карете могущественного кузена короля, лорда Чарльза Джарвиса.
Безжалостный, коварный и беззаветно преданный как своему монарху, так и своей стране, лорд Джарвис владел личной сетью шпионов и информаторов и слыл буквально всемогущим. А еще он приходился Себастьяну тестем.
И смертельно опасным врагом.
ГЛАВА 5
Пол Гибсон сидел в деревянном кресле, придвинутом к постели пациентки, и всматривался в ее лицо.
До чего же бледная… Закрытые веки хрупкие, почти прозрачные, тонкие черты туго обтянуты кожей. Если раненая не очнулась сразу, то, скорее всего, уже и не очнется.
Встав, он выглянул в узкое окно, выходившее на старинную средневековую улочку. Солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы разогнать туман, но в его лучах было мало тепла.
На свесах крыш поблескивали ряды сосулек, от оконного стекла тянуло ледяным холодом. Отойдя от окна, Гибсон наклонился к камину, чтобы подбросить в огонь угля. Он уже разгибался, когда почувствовал, что за ним наблюдают.
Покосившись на кровать, обнаружил, что смотрит в пару темно-карих глаз. Неуклюже пошатнувшись, выпрямился и произнес:
– Доброе утро.
Раненая облизнула пересохшие губы, грудь ее порывчато вздымалась, будто от страха.
– Не нужно волноваться. Я не враг.
– Я вас помню, – голос рыжеволосой звучал хриплым шепотом, английское произношение было с акцентом, но четкое. – Вы тот, кто… – Ее глаза потемнели, словно от воскресших горестных воспоминаний. – Дамион действительно мертв?
– Да. Мне жаль.
Незнакомка несколько раз быстро моргнула и отвернулась. Буйные, огненно-рыжие волосы веером разметались по подушке.
– Он был вашим другом? – негромко спросил Гибсон.
Вместо ответа она приложила руку к голове, ощупывая длинными, тонкими пальцами обнаруженную там повязку.
– Что со мной случилось?
– Вы не помните?
– Нет.
Гибсон подковылял обратно к кровати.
– Со временем все восстановится. Память – забавная штука.
Раненая снова посмотрела на него.
– Где я?
– В моей операционной.
– Так вы хирург?
– Да. – Он неуклюже поклонился: – Пол Гибсон, бывший врач Двадцать пятого легкого драгунского полка его королевского величества.
Незнакомка обвела его взглядом, заставляя пожалеть, что он не нашел времени умыться, побриться и, возможно, сменить одежду.
– Вы потеряли ногу в сражении с французами?
– Да.
– Я француженка.
Пол ухмыльнулся:
– Я заметил.
К его удивлению, в уголках глаз собеседницы собрались смешливые морщинки. Затем еле уловимая улыбка угасла, темно-карий взгляд прошелся по комнате, будто ища кого-то или что-то.
– Мне помнится, я слышала голос другого мужчины. Вы с ним разговаривали.
– Наверное, констебль.
– Нет, речь была образованной.
– А-а, тогда лорд Девлин.
– Девлин?
– Это мой друг.
Она с минуту помолчала, погрузившись в собственные мысли, затем произнесла:
– Вы так и не сказали, что с моей головой.
– Подозреваю, что либо вас ударили по ней, либо вы ушибли ее при падении.
– Насколько серьезно я пострадала?
– По-моему, трещины в черепе нет. Но меня беспокоит сотрясение мозга.
– Расширены ли у меня зрачки?
– Нет. – Вопрос незнакомки обнаружил неожиданную для Гибсона глубину ее медицинских познаний. – Ваш отец был врачом?
Что-то промелькнуло в темно-карих глазах, но быстро спряталось за полукружиями опущенных ресниц.
– Да, он и сейчас врач. В Париже.
– Есть ли люди, которым следует сообщить, что вы в безопасности? Я… – решив, что это прозвучит чересчур фамильярно, Пол заменил местоимение: – Мы даже не знаем вашего имени.
Она снова всмотрелась в лицо Гибсону, словно оценивая его.
– Меня зовут Александри Соваж. Живу одна, с единственной служанкой. Но Кармела добрая женщина и наверняка тревожится, что со мной случилось.
– Я позабочусь, чтобы она получила весточку о вас.
2
A quelle heure? – (фр.) В котором часу?