Страница 17 из 54
Эд Бейкер мужественно встретил бешеный напор Саммиса, но, отвечая, слегка заикался.
— Я с-с-сказал Ансону, что произошла какая-то п-путаница. Вот Диллон утверждает, что именно он — адвокат Делии Бранд.
— Чушь! — резко повернулся Саммис к Диллону. — Я вас не знаю. Кто вы такой?
— По профессии я — адвокат. Зовут меня Тайлер Диллон. Приехал из Калифорнии два года тому назад. В настоящее время компаньон адвокатской фирмы «Эскотт, Броуди и Диллон».
— Что вам здесь нужно? Выкладывайте! Быть может, Фил Эскотт пытается поживиться, ловя рыбку в мутной воде, или же Эд Бейкер задумал со мной хитрить?
— Ни то ни другое. Просто я — адвокат Делии Бранд, и больше ничего.
— Кто это сказал?
— Я говорю.
Саммис презрительно фыркнул:
— Я когда-то встречал человека, уверявшего всех, что он медведица с медвежатами… Убирайтесь отсюда, и чтоб вашей ноги здесь больше не было!
Вон!
— Это общественное здание, — твердо ответил Диллон. — Здесь может находиться любой гражданин. Естественно, вы вправе потребовать подтверждения моего заявления о том, что я являюсь адвокатом Делии Бранд. Предлагаю спросить ее сестру, которая находится перед вами.
Диллон взглянул на Клару, в его глазах светилась мольба, отчаянная просьба. Но это испытание оказалось девушке не по силам. Л ем Саммис тоже смотрел на нее, его глаза сверкали из-под нависших бровей.
Все свои двадцать четыре года Клара прожила на территории, где Саммис считался некоронованным монархом. И он проворчал:
— Ты сошла с ума, Клара, или случилось еще что-нибудь?
— Нет… Я… — Она с трудом сглотнула. — Мне об этом ничего не известно. Я знаю только, что мистер Диллон рассказал мне утром и что он дружит с Делией.
— Тоже мне, нашелся приятель! — снова повернулся Саммис к Диллону. — Убирайтесь, пока я не вышвырнул вас отсюда! Я еще в состоянии это сделать.
Диллон побледнел, но не тронулся с места и твердо заявил:
— Я требую свидания с Делией Бранд! Я настаиваю…
Саммис двинулся к нему, другие тоже зашевелились, но как-то нерешительно, так как уже не раз имели возможность убедиться, что нельзя безнаказанно препятствовать Саммису, если он ступил на тропу войны. Все с облегчением вздохнули, когда увидели, как между соперниками решительно протиснулась фигура Харви Ансона. Жестом сдержав напиравшего Саммиса, он проговорил:
— Подождите, Лем, не горячитесь. Этот юноша производит впечатление вполне порядочного человека, хотя его фамилия и значится на вывеске конторы Фила Эскотта… Итак, вас зовут Таил ер Диллон. — Ансон развернулся на сто восемьдесят градусов. — Как я понял, шериф и окружной прокурор задавали вам некоторые вопросы, касающиеся Делии Бранд, и вы отказались на них ответить.
Верно?
— Да.
Ансон едва заметно кивнул:
— Сегодня утром Делия сообщила мне, что вчера обратилась к вам за юридическим разъяснением. Это обстоятельство, разумеется, автоматически сделало вас ее адвокатом.
— Об этом же самом я и толкую.
— Безусловно, вы — ее адвокат. Но вы утверждаете, что Делия избрала вас своим защитником на судебном процессе по делу об убийстве?
— Для этого у Делии нет причин, — резко ответил Диллон. — Она никого не убивала…
— Так избрала она вас защитником или нет?
— Нет.
— Быть может, вас выбрал кто-то другой?
— Пока никто.
— Тогда все очень просто, — улыбнулся Ансон. — Нет никаких причин для спора. Вы не защищаете Делию Бранд по делу об убийстве. Эта роль принадлежит мне. Но вы все же ее адвокат в связи с известной вам проблемой, которая, в свою очередь, меня не касается. — И, обращаясь к окружному прокурору, Ансон таким же ровным, но уже полным едкого сарказма голосом продолжал: — Эд, вы когда-нибудь знакомились с существующим законодательством?
Быть может, вам будет интересно взглянуть на список членов Американской ассоциации адвокатов, которые занимаются вопросами профессиональной этики, в том числе и попытками принудить адвоката раскрыть охраняемое законом содержание его беседы с клиентом? Или вы предпочтете позвонить в Вашингтон — как вы сделали сегодня рано утром, в четыре часа двадцать минут, — и попросите Карлсона порекомендовать вам подходящее место работы на тот случай, если вы лишитесь своей нынешней должности?
Бейкер собрался что-то возразить и уже раскрыл было рот, но передумал. Тайлер Диллон вновь привлек к себе внимание.
— Мне нужно увидеть Делию Бранд, — упрямо заявил он. — У меня есть на это законное право.
— Только не сейчас, мой мальчик, — возразил Ансон. — Сожалею, но в данный момент это исключено. Почему бы вам сегодня днем не заглянуть ко мне в контору? Нам есть о чем переговорить.
Посмотрев вокруг, Диллон понял полную бесполезность дальнейших попыток добиться встречи с Делией. Рассчитывать на помощь или поддержку кого-либо из присутствовавших не приходилось:
Саммис все еще не остыл, Фелан был бессилен, Таттл занял враждебную позицию, Бейкер временно проглотил язык, Ансон сохранял дистанцию, и ни мольбы, ни уговоры его бы не тронули. В данной ситуации Диллон не мог ничего предпринять. А он страстно желал увидеть Делию; ему казалось: поговори он только с девушкой, хотя бы коротко, — и к нему вновь вернулась бы способность здраво мыслить и эффективно действовать.
Круто повернувшись на каблуках, Диллон покинул кабинет шерифа. Пройдя почти половину длинного мрачного коридора, он услышал позади себя быстрые легкие шаги, и вскоре его схватили за руку.
Это оказалась Клара.
— Простите меня, Тай, — сказала она, глядя ему в глаза. — Я не сдержала слова и очень вас подвела. Но я не ожидала прихода мистера Саммиса, его присутствие просто лишило меня воли. Во всяком случае, теперь все уладилось как нельзя лучше, и они не могут расспрашивать вас о той записке Делии.
— Молю Бога, чтобы вы оказались правы, — заметил Диллон с мрачным видом. — Мне необходимо во что бы то ни стало встретиться с Делией, нужно выяснить… Однако каковы их планы? Чем полиция сейчас занимается? Надо же что-то делать, чтобы доказать невиновность Делии!
— Полиция наверняка не сидит сложа руки.
— Хотелось бы верить… Сейчас я отправлюсь к себе в контору и переговорю с Эскоттом. Он с Бейкером на дружеской ноге и, возможно, поможет организовать свидание с Делией. Желаете меня сопровождать?
— Нет. По-видимому, мне лучше вернуться домой.
Диллон и Клара разговаривали в тени под аркой входа. Внизу, у подножия каменной лестницы, стояли, беседуя, двое мужчин и женщина. Когда обе группы сблизились, мужчины, приветствуя друг друга, помахали шляпами. Даже при ярком освещении женщина, казалось, излучала магическое сияние, успешно соперничая с солнцем.
— Здравствуйте, — учтиво раскланялся Диллон. — Вы знакомы…
— А как же, — ответила Уинн Коулс и, обращаясь к Кларе, продолжала: — Бедная девочка! Как я вам сочувствую! Господи, что за отвратительная история! Я находилась у себя на ранчо за городом и узнала о случившемся лишь в одиннадцать часов утра. Не могла дозвониться до вас по телефону и дома вас тоже не застала, а потому пришла прямо сюда. Мне сообщили, что вы в кабинете шерифа, и я решила подождать. Бедняжка! Скажите, чем я могу помочь? — Вероятно, ее глаза не были приспособлены для выражения сочувствия, но в голосе оно присутствовало.
— Абсолютно ничем, — ответила Клара. — Вы ничего не можете для нас сделать.
— Так не бывает. Еще не встречала ситуации, в которой деньги не могли бы ничего изменить или поправить. Знаю, вы не примете милостыню, хотя я готова израсходовать практически любую сумму и считать это вкладом во имя укрепления нравственности, лишь бы избавить несчастную девушку от необходимости расплачиваться за избавление общества от Дана Джексона.
— Делия никого от него не избавляла. Она не виновна.
— Неужели? Хорошо, пусть будет по-вашему. — Очевидно, для Уинн Коулс вопрос виновности или невиновности не имел особого значения, и она не собиралась затевать из-за него спор. — Но я вполне серьезно предлагаю свою помощь, Клара. Разве мы не можем действовать вместе? Я привезу опытного адвоката из Калифорнии или из Нью-Йорка, который что-то умеет, в отличие от здешних горе-юристов, — извини, Тай, дорогой, я сказала это нарочно, чтобы тебя поддразнить. Я могу купить присяжных или весь этот округ, в котором все равно нет ничего ценного, кроме полезных ископаемых, могу представить сколько угодно нужных свидетелей. Словом, готова сделать все, что в моих силах, и мое предложение вполне серьезное.