Страница 13 из 54
А вам удалось с ней повидаться?
— Да. — Клара с трудом проглотила застрявший в горле комок. — После прихода мистера Саммиса мне разрешили побыть с ней в течение получаса.
— Что она сказала?
— Делия рассказала мне, где была и чем занималась накануне вечером, и, разумеется, заявила, что не убивала Джексона, но это и так понятно любому идиоту.
— По вашему мнению, она не стреляла в Джексона? — Диллон с изумлением уставился на Клару.
— Боже мой! — с горечью проговорила Клара, не спуская с него глаз.
— Как это понимать?
— Неужели вы думаете, что Делил способна убить человека?
— Нет, я вовсе так не думаю. Но, быть может, мне известно кое-что, о чем вы не имеете ни малейшего представления. Вы виделись с вашим дядей Куинби Пеллеттом?
— Да, я встретила его в тюрьме. А что с ним?
— Он вам говорил о чем-нибудь, связанном с этим происшествием?
Уверял в непричастности Делии к убийству Джексона. Естественно, ведь он еще не спятил и у него сохранилось достаточно здравого смысла. Что еще он мог мне сообщить?
— По-видимому, ничего, раз уж он предпочел промолчать. Вы знаете, где сумочка Делии? Была ли она при ней и конфисковала ли ее полиция?
Клара раскрыла было рот, но тут же опять закрыла, пристально рассматривая Диллона прищуренными глазами.
— Почему вас интересует сумочка Делии?
— В ней лежала записка с моими именем и фамилией, которая может серьезно навредить Делии и явиться козырем в руках обвинения.
— Откуда вам об этом известно?
— Вчера утром в моем кабинете ваша сестра достала записку из своей сумочки, вслух зачитала ее и вновь убрала туда же.
— Записку, которая может… навредить и стать козырем обвинения?
— Совершенно верно.
Клара так резко оттолкнула от себя тарелку с нетронутой яичницей, что часть содержимого соскользнула на стол. В детские годы и в пору девичества она всегда отличалась уравновешенным характером, но, видимо, и на ней все-таки отразилась трагическая гибель отца и матери… а теперь еще и арест сестры… Не обращая внимания на беспорядок на столе, Клара встала и ровным голосом сказала:
— Мне кажется, вам лучше уйти. Если у вас хватает глупости или чего-то еще думать, что Делия застрелила Джексона… Идите и ищите нужную вам записку, которая поможет осудить ее.
Не шелохнувшись и тоже не повышая голоса, Диллон проговорил:
— Я вовсе не глупец, я люблю Делию.
— Не очень-то заметно, судя по вашим рассуждениям. Пожалуйста, уходите.
— Я не могу уйти, — покачал он головой. — Я должен что-то предпринять, но без вашей помощи я бессилен. Вы прекрасно знаете, что я люблю вашу сестру и что она отвергла мое предложение.
Однако от этого моя любовь к ней нисколько не уменьшилась, а скорее сделалась еще сильнее, и я не оставляю надежды в один прекрасный день все-таки на ней жениться. И если эта любовь превратила меня в идиота… пусть… мне все равно. Вчера Делия пришла ко мне в контору и объявила о своем намерении застрелить человека. Убить его! Ей нужен был квалифицированный юридический совет. По ее словам, она перед этим купила пачку патронов. В сумочке у нее лежал револьвер — Делия его вынимала, и я видел оружие собственными глазами. Как она пояснила, револьвер когда-то принадлежал ее отцу. С ума сойти! Я обвинил ее в том, что она пытается разыграть передо мной какую-то из своих очередных ролей, и возмущенная Делия с высоко поднятой головой ушла. Вы, вероятно, знаете, как она умеет это делать.
— Но она не могла… не могла… — Клара в изнеможении опустилась на стул. — Она не могла говорить всерьез.
— Точно так же подумал и я. Тем не менее счел целесообразным рассказать обо всем вашему дяде.
Мне следовало пойти за ней, или привести ее к вам, или сделать еще что-нибудь! Как по-вашему, что я почувствовал, когда увидел эти кричащие заголовки в газетах?
— Все равно я не верю. Делия никого не убивала.
Во всяком случае, если бы она действительно решила… из ненависти… то уж никак не Джексона.
— Почему не его? Тогда кого же?
— Не знаю, но только не…
— Не отрицайте, вы отлично знаете. Так кого же?
Клара медленно покачала головой.
— Черт возьми, Клара! — взорвался Диллон. — Повторяю: я люблю Делию, и она в смертельной опасности. Мне необходимо что-то предпринять для ее спасения! Независимо от того, ее это секрет или ваш, я сохраню его в тайне. Вы вверили судьбу сестры Саммису, потому что он ее крестный отец. Но почему вы думаете, что ему можно доверять? Джексон был его партнером, и Л ем, когда нужно, жесток и беспощаден, как кугуар. Мне нужны все сведения, какие только можно получить. Если Делия собиралась кого-то убить и это был не Джексон, то кто же?
— Делия никогда не говорила мне, что намеревается кого-то убить.
— Она говорила об этом мне. Так все-таки, кого Делия могла иметь в виду?
— Руфуса Тоула.
— Тоула?! — вытаращил глаза Диллон. — Священника?
— Именно.
— Боже праведный! С какой стати?
— По ее убеждению, он довел нашу мать до самоубийства. Я тоже так считала, — пояснила Клара.
— Довел до самоубийства? Но каким образом?
— Своими разговорами с ней, — ответила Клара и умолкла, прикусив нижнюю губу. Через минуту, овладев собой, она продолжила: — Я не представляла… насколько в самом деле мучительно и больно говорить о некоторых вещах.
— А я хорошо представляю. Испытал на самом себе. О чем Тоул беседовал с вашей матерью?
— Не знаю. Мама была членом его общины. Исправно посещала церковные службы, раза два в год приглашала Тоула на ужин. Однако примерно три месяца тому назад, когда мама стала приходить в себя после смерти отца, Тоул начал часто бывать у нее, и они день за днем подолгу беседовали наедине. С этого момента у мамы в глазах появилось выражение… глубокой скорби и обреченности. Она отказалась сказать мне или Делии, в чем дело. Мы пытались подслушивать, но они держались чрезвычайно осторожно, и нам так и не удалось ничего выяснить.
— Как по-вашему, о чем могла идти речь?
— Делия предполагала, что преподобный Тоул каким-то образом заполучил власть над мамой и сознательно мучил ее. Что он мучит маму, я не сомневалась, но причину видела в другом — в тех усилиях, которые она прилагала, не жалея времени и денег, чтобы найти убийц отца. Вскоре после того, как Тоул зачастил к нам, он выступил со страстной воскресной проповедью о несовместимости истинной христианской веры с таким понятием, как мщение.
Он же настоящий фанатик! С каждым днем мама чувствовала себя все хуже и хуже, в конце концов она почти перестала с ним разговаривать и принимать пищу. Однажды утром сестра нашла ее в спальне мертвой. Конечно, мы с Делией каждая по-своему среагировали на смерть матери — по характеру мы разные. Однако мне думается, главную роль сыграл тот факт, что именно Делии выпало первой увидеть маму мертвой.
— Так, значит, вы думаете… когда она говорила мне о своем намерении кого-то убить, то имела в виду Тоула?
— Вне всякого сомнения, — кивнула Клара, нервно сплетая пальцы. — И еще одно. Боюсь, что в последнее время я тоже повела себя не совсем правильно и только усугубила ситуацию. Как-то, две недели назад, ко мне пришел Тоул. Делия не хотела его впускать, но я все-таки впустила и беседовала с ним в этот вечер и потом еще два или три раза. Я надеялась, что он, возможно, что-нибудь расскажет о нашей маме, и даже как-то напрямик спросила его, о чем они так часто толковали вместе, но Тоул сказал, что мама унесла свои секреты с собой в могилу, а он, дескать, лишь старается вернуть меня в лоно христианской веры.
Я перестала посещать церковь с тех пор, как он начал навещать маму: просто не могла видеть его физиономию и слышать его голос.
— И как же это усугубило ситуацию?
— Дело в том… По-моему, Делия серьезно опасалась, что Руфус Тоул окажет на меня такое же вредное влияние, как на нашу маму. Я убеждала ее, что, беседуя с ним, я лишь пытаюсь получить от него кое-какие сведения, но мне следовало учитывать душевное состояние сестры и ее полное неприятие Руфуса Тоула. У Делии были еще свежи в памяти уклончивые ответы мамы, когда мы спрашивали ее о священнике.