Страница 139 из 256
- Ты ненавидишь меня, Саварис? – перебил мужчину Люцифер. – Ненавидишь меня за то, что я поимел твою дочь и твою возлюбленную, в одном лице, на твоих глазах?
- Вы и так прекрасно знаете ответ на свой вопрос, повелитель. Да, я вас ненавижу. Но, я хочу знать – почему Милена не помнит об Адалиссе?
- Потому, что Адалисса заперта глубоко внутри сознания Милены. И она будет заперта там до тех пор, пока жива твоя дочь. И Милена никогда о ней не вспомнит.
- Но, почему?
- Адалисса представляла угрозу для всех нас, и я избавился от неё. Но, говорить с тобой об этом я не намерен. Могу сказать только то, что если ты, хоть один единственный раз, при Милене упомянешь Адалиссу, я об этом, обязательно, узнаю. И тогда ты лишишься моего позволения находиться в Зиградене и, вообще, рядом со своей дочерью.
- Я понял вас, повелитель, – вынужден был сказать Саварис. – Я никогда и словом не обмолвлюсь о Чёрной богине.
- Ответь-ка мне вот на какой вопрос, Саварис. Как так получилось, что твоя дочь так поразительно похожа на Адалиссу внешне и откуда сама сущность Адалиссы оказалась в ней?
- Я не знаю, повелитель.
- Не знаешь? Очень слабо в это верится. Я мог бы выбить из тебя правду, но… так как Адалисса больше не вернётся, по большому счёту, это не имеет никакого смысла.
- Я, всё равно, не понимаю, зачем надо было вам сейчас так мучить Милену? Только из-за того, что ваша возлюбленная ушла ко мне? Это – месть с вашей стороны?
- Можешь считать и так, Саварис. Только ты лицемеришь в том смысле, что ты испытывал тогда, когда видел, стонущую подо мной, свою дочь. Ты, на самом деле, считаешь, что я мучил её? – задал, как может показаться, странный вопрос Люцифер.
- О чём вы говорите, повелитель? – высший демон, впервые, за весь разговор, поднял глаза и посмотрел прямо на владыку Преисподней. – Вы не хуже меня знаете, что я еле сдержался, чтобы не напасть на вас.
- Но, вот, зачем именно ты хотел на меня напасть?
- Я… я не понимаю вас, повелитель!
- Всё ты прекрасно понимаешь, Саварис, – губы Люцифера скривились в усмешке, не затронув, при этом, лёд глаз. – Но, раз ты сам не хочешь признаваться, я скажу тебе, что я имею в виду. Тебя разозлило не то, что я занимался сексом с твоей дочерью. Тебя разозлило то, что я занимался сексом с твоей возлюбленной. Ты же сам хотел её, Саварис. Ты хотел, да и сейчас хочешь, свою дочь! Я чувствовал твоё возбуждение, когда владел Миленой. Ты хотел вмешаться не для того, чтобы прекратить всё это. Ты хотел занять моё место. Или скажешь, что я не прав?
Саварис промолчал. Ему нечего было сказать на это.
- Молчишь? Значит, я прав, – сделал вывод повелитель Преисподней. – И что же, интересно, подумает твоя драгоценная дочь, когда узнает, что её отец питает к ней далеко не родственные чувства? Что он, банально, хочет её трахнуть?
- Она не должна об этом знать! Прошу вас, повелитель, не говорите ей!
- Не скажу, если ты будешь выполнять мои условия. То есть, ты никогда и словом не обмолвишься об Адалиссе.
«А об остальном Милена позаботится сама, – подумал про себя Люцифер. – Она сама оттолкнёт тебя от себя, Саварис. И ты никогда не узнаешь – почему».