Страница 90 из 93
В принципе, этого было бы достаточно для постройки одного пулеметного дота, хотя в Наставлении для инженерных войск от 1940го года объем железобетонной кладки указывался в 70 кубометров, но такой ДОТ был более высокой стойкости к обстрелу - вплоть до гаубиц калибра 150 мм. Для нас это был все-равно не вариант - строить по одному доту в сутки - это очень мало - нам надо было много и быстро. Поэтому мы пока ограничились изготовлением железобетонных элементов для защиты амбразур и фронтальных проекций - чтобы наши укрепления было сложнее разобрать из танков и орудий, поставленных на прямую наводку. Зато такие элементы мы стали делать полупромышленным способом, а на позиции их только подвозить и устанавливать. Таким образом мы оборудовали в сутки порядка семидесяти амбразур - по опыту приграничных боев мы уже знали, что если пехоту отсечь от танков, то сами по себе танки становятся уже доступной добычей для нашей пехоты, снующей по окопам и ходам сообщений.
Артиллерийские доты мы сразу решили не делать - в качестве ПТО мы уже активно использовали переделанные из танков САУ, которые высовывались на одну-две минуты, делали несколько выстрелов и перемещались на другую позицию - подловить такие кочующие огневые точки довольно сложно - пока разглядишь откуда ведется огонь - она уже отстрелялась и свинтила - ищи ее потом. Так что на некоторое время насчет ПТО мы были спокойны, поэтому-то немецкая пехота представляла для нас наибольшую опасность. Потом, скорее всего, немцы что-то да придумают - например, рассадят везде наблюдателей, чтобы они секли узкий сектор и при появлении там самоходки тут же докладывали выделенным огневым средствам. Хотя и этих тоже потребуется немало - наскребут ли - еще вопрос. В общем - сложно пока сказать, что они придумают, исходя из того, что средств борьбы у них не так уж и много. Ну, это на поле боя - так-то опасными были и гаубичная артиллерия, и авиация, но там уже были свои методы борьбы - например, насыщение УРов и узлов сопротивления хотя бы крупнокалиберными пулеметами, в ущерб остальным подразделениям. А учитывая, что немцы не могли выделить на нас много авиации, ущерб был невелик - не как в первые дни войны. К тому же наши ДРГ следили в том числе за пролетами самолетов в немецком тылу - были эдакими выносными ВНОСами. А по артиллерии средств противодействия тоже были - бомбардировка позиций немецкой артиллерии, да и контрбатарейную борьбу никто не отменял.
В общем - бетон пока полностью уходил на строительство укреплений, хотя я и закинул мысль про изготовление сотовых строительных блоков - прессовать, или продавить бетон через матрицу, чтобы внутри блока образовались воздушные пустоты - должно выйти неплохое теплоизолирующее средство - хотя бы для однослойной наружной изоляции, а то народа много, а жилья мало - в одном только Слониме до войны жило более пятидесяти тысяч человек (в РИ из них погибло 44 418 человек), а сейчас, с эвакуацией населения из близкой к освобожденной нами территории - и под сотню. В других городах и поселках ситуация была не лучше - если в середине августа нас было примерно тридцать тысяч человек, включая гражданских, то к середине сентября - минимум миллион, а, скорее всего - под два - мы ведь освободили больше половины Западной Белоруссии, где до войны проживало более четырех миллионов человек. Конечно, воссоединение, а затем война сдвинули с мест много населения, но уж два миллиона-то на нашей территории быть должно, тем более что сдвиги были в обе стороны. Так что в скором времени я предполагал, что у нас разразится, как это назовут позднее, гуманитарная катастрофа, а сейчас это называли бы бедствием, голодом, и как-то еще.
Поэтому-то мы старались перевести промышленные предприятия в режим круглосуточной работы. В том же Слониме крупная картонно-бумажная фабрика 'Альбертин' работала уже денно и нощно, выпуская бумагу, картон, которые должны были пойти прежде всего в строительство - толь, гидроизоляция, теплоизоляция. Слонимский лесопильный, понятное дело, тоже работал на полную мощность, как и мясокомбинат - в 1927 на базе частного скотобойного пункта была построена городская бойня, затем в ходе нескольких обновлений она превратилась в мясоперерабатывающее предприятие 'Кресс-экспорт', ежегодно перерабатывающее 40 тысяч голов свиней и 10 тысяч голов телят на консервы, ветчину в упаковке, грудинку, смалец. В Барановичах тоже был крупный мясоперерабатывающий комбинат - он был снабжен современным оборудованием, обеспечивающим машинную переработку мяса, холодильником, а также собственной железнодорожной веткой, и работало на нем около 200 человек. Естественно, вся эта механизация не была бы возможной без электричества - в Волковыске электростанция, построенная еще немцами в 1917, обновлялась сначала польским, затем - советским правительствами, в Барановичах тоже была электростанция - ее мощность еще до воссоединения была 1,3 мегаватта. Это помимо электростанций, работавших на конкретных предприятиях в самом городе и его окрестностях - некоторые мельницы, кожевенные заводы, столярные мастерские имели свои генераторы на самом разном оборудовании - от паровых котлов до дизельных генераторов и небольших ГЭС, тогда как другие питались из общей сети.
Причем, не без гордости я отмечал, что тут уже есть много советского оборудования. Так, на деревообрабатывающих предприятиях было уже не только оборудование, оставшееся со времени польской власти, но и, например, циркулярные и гонторезные станки Минского завода 'Коммунар', которые он начал выпускать еще в двадцатых. Его же камнедробилки и бетономешалки уже широко использовались в строительстве, а, скажем, насосы - на крахмальных заводах. Та же ситуация была и на других предприятиях - там уже работали металлорежущие станки Минского завода 'Энергия', который начал их выпуск с 1927го года, сельхозмашины Витебского завода 'Красный металлист', станки Витебского же завода имени Коминтерна, льнопрядильные машины и различные станки завода 'Двигатель революции', который ранее специализировался на ремонте оборудования, а станки стал выпускать после реконструкции. Или сложные металлорежущие станки и насосы другого завода - 'Пролетарий', а Минский завод им. Кирова выпускал протяжные, центровальные и гидравлические ножовочные станки. Использовались тут и электромоторы Могилевского Завода имени Димитрова, который начал их выпускать в 1936, а центробежные насосы - чуть позднее. Перед войной ему, кстати, было поручено освоить выпуск авиамоторов, даже завезли оборудование, но, насколько я понимаю, ввести в строй не успели и скорее всего эвакуировали, как и, например, витебские заводы. А вот Минские, скорее всего, вывезти не успели вовсе - слишком быстро был захвачен город.
Да что там говорить - на швейных предприятиях, в мастерских, ателье, да и по домам стояло уже немало швейных машинок произведенных предприятиями Белметаллотреста, организованного в 1927 году - он объединил несколько металлоборабатывающих предприятий восточной Белоруссии, что позволило ввести специализацию производства и, соответственно, повысить выпуск продукции - предприятиям теперь не требовалось распылять свои силы на изготовление разнообразных изделий и машин, а централизованная помощь грамотными инженерными кадрами давала возможность быстро наращивать производственные мощности. Такую же централизацию проводили советские власти и в западной Белоруссии. Например, вместо 49 небольших кожевенных заводов на территории западных областей Белоруссии было создано 12 крупных предприятий, которые были оснащены новой техникой. Укрупнения шли и в других отраслях промышленности. Как результат - производство спичек увеличилось более чем в 3,5 раза, кожаной обуви - почти в 2,5 раза, выпуск шерстяных тканей возрос на 169,2%. Значительно увеличились добыча торфа, производство сельскохозяйственных машин, мебели, культурно-бытовых товаров, строительных и других материалов. Всего же к концу 1940 года в Западных областях БССР действовали 392 промышленных предприятия, на которых было занято около 40 тысяч человек.