Страница 7 из 14
– Хочешь? – протянул спутнице белые шарики.
Она отрицательно покачала головой, не смея признаться, что не знает толком их составляющее.
– А я проголодался, – сказал парень, проглотив сразу два. – Теперь все в порядке.
Ей так хотелось пригласить его домой и угостить чашечкой чая или кофе, но, увидев его пристрастие к капсулам, она не решилась. Более того – с грустью осознала, какая пропасть лежит между ними. А он так ничего и не понял в этот – первый – раз.
Он возвращался к себе, вспоминая прошедшую игру и разбирая неудачи ребят своей параллели. Только перед сном, растянувшись на сером упругом овале с ребристой массажной поверхностью и задав кровати все необходимые команды на ночь, начиная от измерения пульса, давления, температуры тела, веса, картинки сновидения и кончая побудкой в виде резких толчков, он вспомнил о Галле. Подумал: «Завтра увижу!»
Но назавтра они не встретились. И оба поняли, что нуждаются хотя бы в общении по сети.
Вот тогда все и обнаружилось. Он полулежал у стеклянного голографического экрана, не нарушавшего, несмотря на размеры, пространство комнаты. Обычно он «включал» море, и оно, вызывая ощущения присутствия на знойном пляже, плескалось вокруг, касаясь его ног. Или выбирал небо, и тогда плыл на облаках, всматриваясь в кипящую деятельность земли, угадывая в далеких очертаниях знакомые здания, дороги и мосты. Сейчас он оставался в реальности, в практически пустой комнате, где в самом центре стояла кровать, служащая еще и атрибутом спортивных занятий, и рассматривал девушку, с которой накануне болел за приятелей, пока те гоняли комету.
Галла оторвалась от картотеки с рисунками и уставилась на Александра, взиравшего на нее гневным ликом полководца.
– Так ты древнеедка?! – воскликнул он.
Только тут она заметила, что не убрала со стола вазу с фруктами и стоящие поодаль кофейную чашку с дымящимся кофе и блюдце с надкусанным малюсеньким пирожком.
– Ну да… – только и могла вымолвить она.
Ночью она дала волю чувствам. Ревела, злилась на себя, что вляпалась в любовь по собственному желанию – могла бы, в конце концов, и не влюбляться! Читала и слушала стихи старых поэтов (новые о любовных чувствах писали мало), сочиняла и вслух читала свои стихотворные строчки, корявые, бесформенные, но зато искренне кричащие горькой обидой.
– Ну откуда же тоскливой? – вопрошал сквозь слезы голос разума и смеялся над нелепостью ее виршей и несуразностью рифм. – Ты распустилась, растаяла, растеклась, как сироп. Позорище!
– Я всего лишь девочка, я не могу быть все время серьезной и ответственной, позволь мне иногда быть глупой и раскисшей, – отвечала Галла.
Под утро она прокралась в столовую, схватила фруктовое пирожное, проглотила и немного успокоилась. Вернулась к себе, включила режим плавного раскачивания кровати и, пытаясь задремать, вспомнила из истории о таком предмете как подушка. Где-то она читала, что этот предмет становился мокрым от слез, когда барышни страдали по возлюбленным.
Это уж слишком! Она обойдется без подушки!
Кровать приняла форму ее тела, и Галла поплыла, как в лодке, навстречу облегчению в коротком предутреннем сне.
Александр больше не общался с ней наедине. Встречаясь в перерывах, вежливо кивал в знак приветствия и проходил мимо. Она понимала его охлаждение, и это выбивало из колеи. Она не переставала думать о нем, раздражалась на себя и на всех, без всякой причины срывалась на родителей, деликатно не вмешивающихся в ее состояние до поры до времени. И вместо того чтобы поставить точку в обреченных отношениях, отношениях, которые, по сути, и не начинались, она искала с ним встречи, а если не с ним, то с его друзьями и однокурсниками. Она хотела о нем знать все!
Прошел почти месяц, когда они столкнулись в кабинете здоровья. Оба испытывали недомогание и, пройдя тест, получили из автомата одинаковые таблетки.
– Ты бы мог и без них обойтись, – съязвила девушка.
Зачем? Она и сама не знала. Что-то хотелось сказать, как-то задеть. Просто ляпнула. Надо бы остановиться! А она продолжала:
– При твоем-то правильном питании никаких болячек быть не должно.
– Странно видеть тебя здесь, – парировал он. – Не таблетками лечиться надо, а лимончиком с добавлением чая или чем там еще…
– Чаем с добавлением лимончика. Ты почти прав. Я это и намереваюсь сделать. И могу поспорить, мое лечение будет эффективнее твоего. К таблеткам я прибегаю крайне редко.
Не признаваться же ему, что она решилась выпить пилюли лишь по одной причине – знала, что они ускорят процесс выздоровления, а значит, и быстрейшее возвращение к учебе, и приближение встречи с ним. Вот с этим самым парнем, который сейчас скроется из глаз.
Александр направился к выходу и вдруг, обращаясь к Галле, промолвил:
– Я вспоминал тебя. Ты идешь?
Ей захотелось упасть в обморок от счастья. Или захохотать по-дурацки, запрокинув голову. Галла отвернулась, чтобы не показать совершенно не свойственного ей – она была уверена! – выражения лица. В нем были смятение и удивление, восторг и вернувшаяся обида.
Они спустились на набережную. По дороге Александр забежал за капсулами, проглотил несколько штук, за ними – таблетки. И полечился, и поел. Он сыт!
Они прошли вдоль всей набережной и добрались до скал, обрамляющих бухту. Уселись на магнитные лавки – любимое место отдыха курсантов: сиденье крепко удерживается на планке, вмонтированной в скалистый берег, руки покоятся на барьерах безопасности, а ноги болтаются высоко над водой. Имитация полета, не отрываясь от земли.
Галла бывала здесь не раз, но таких ощущений раньше не испытывала. То она бурно радовалась, проявляя смелость и озорство, удерживаясь на самом краю обрыва, когда они взбирались на скалы, то вдруг все ее существо охватывало стеснение и неловкость, и она молчала, смущаясь от присутствия Александра. Сидя на лавке и слушая колыханье набегающих волн, она безудержно волновалась: вдруг он ее поцелует? Казалось, само окружение к этому располагало: потоки солнечных лучей, ускользающих в воду, кудри облаков, теплый ветер, легонько шевелящий волосы…. Она боялась признаться себе самой, что хочет и ждет этого поцелуя.
Он повернулся к ней, устремившей взгляд на белые парики новых волн. Наклонился к ее лицу, и она почувствовала запах его тела. Сейчас…
– Ты все-таки объясни мне, – начал он, – почему ты не перешла на капсулы?
Галла вздрогнула. Подавила разочарование. Несколько раз глубоко вздохнула. Ну что ж, о еде так о еде!
– Я не понимаю, почему большинство вокруг считает, что система питания, которой мы следуем, вредна и неправильна, – Галла говорила медленно, стараясь сосредоточиться и подобрать нужные слова. Точность в данном случае была очень важна. – Мы давно употребляем исключительно натуральные продукты, обогащенные достижениями современной науки. Мы не едим мясо, пьем кофе без кофеина, давно отказались от алкоголя. Мы не смешиваем несовместимые продукты и научились мгновенно определять состав и калорийность любого кусочка, отправляемого в рот. Мы практически не пользуемся подогревом пищи, потому что готовим ее только на один раз. Следовательно, и охлаждающие устройства нам почти не нужны.
Александр слушал, не перебивая, хотя ему хотелось вставить несколько обличительных фраз.
– Конечно, для производства натуральных продуктов нужны значительные площади, но и тут нас вряд ли можно упрекнуть: овощи и ягоды мы научились выращивать в несколько ярусов, причем дома, а все сорта плодовых деревьев, к примеру моих любимых яблонь, дают урожаи, превышающие показатели, достигнутые предками, в сотни и тысячи раз. Несомненно, богатый урожай требует хранения. Но уже давно существуют удивительные многофункциональные сушилки, которые без нашей помощи в считанные секунды переработают плоды и расфасуют по мешочкам. Весь год мы готовим из этих яблок шарлотку. Кстати, это так называемая «Новая шарлотка», без добавления муки и сахара, признанных вредными продуктами еще во времена прапрабабушек.