Страница 4 из 35
Вздохнув, полицейский всё же вернулся в ванную. Нужно одеться и привести себя в порядок, а затем, родная работа.
Небольшая зала была погружена во тьму. Лишь круглый стол чуть подсвечивался снизу, очерчивая силуэты кресел и людей, которые в них сидели.
Никто не знал ни имен, ни лиц друг друга, лишь нумерацию от первого до двадцать второго. Годы назад их голоса заменились безликими компьютерными имитациями, говорившими по написанному тексту. Уходили они прямо с креслами вверх, где и оказывались в разных комнатах, чтобы переодеться и выйти на двадцать две стороны по тоннелям, которые ныне открываются лишь по паролю и сканированию сетчатки. Такие меры предосторожности стали принимать после нападению глав друг на друга и едва ли не краха их замыслов.
Холодные металлические голоса звучали не менее жарко, чем реальные. Вот и сейчас первый, восьмой, пятнадцатый и семнадцатый спорили между собой
— Это безумие, — восьмой едва удерживался на кресле, — этот препарат совершенно не готов к использованию. Один удачный результат из тысячи, ничто. Все остальные подопытные погибали.
— Но всё же он выжил, — семнадцатый расслабленно откинулся на своем месте.
— Стал овощем, — возразил пятнадцатый. — Пускал слюни и в итоге его тоже утилизировали. На вашем месте я бы продолжил исследования этой области, а не тыкал носом в мнимую удачу. У нас двадцать две теории, и каждая из них имеет право быть, но нужно подтвердить их практикой.
— Которая проваливается на протяжении последнего столетия. Как нашим предкам при минимуме удобств, да что там, на коленке, удавалось то, над чем наша аппаратура бьется как о стену? — восьмой резко успокоился. — Наши образцы живут не больше трёх лет, а затем, сходят с ума или у них прогрессируют различные смертельные заболевания.
— Но ведь был ещё один удачный образец, — в разговор вступил первый.
— Он погиб при взрыве в лаборатории, останки были найдены и идентифицированы, всем знающим его, изменили память. Д 394 более не является удачным подопытным, — пятнадцатый чуть изменил свое положение в кресле.
— На основе его данных, можно повторить опыт?
— Нет, все уничтожено взрывом, в том числе, и ученые, которые наблюдали за Д 394 на протяжении пяти лет. Теперь, нам нужно повторить этот опыт в ближайшие десять лет. Только так мы сможем продвинуться дальше.
— Хорошо, продолжаем исследования, — восьмой нажал на кнопку, — предлагаю закончить на этом.
На несколько секунд повисла тишина, а затем, остальные запустили подъемники и кресла одновременно втянулись в потолок, унося с собой людей.
Щелчок выключателя. Холодный свет заливает закованное в кафель помещение. Гудение холодильных камер размеренно и давно знакомо.
Легки шаги отдаются шелестящим эхом и заставляют нервно ёжиться тех, кто попадает сюда живыми.
Эди Максвел был живым, но в отличии от остальных, место работы не вызывало в нём никаких дурных ощущений.
Он привычно повесил пиджак на вешалку, разгладив складки; переоделся в чистый, ослепительно белый халат и надел очки.
Выровняв карандаши на столе в ровную линию, Эди включил компьютер.
Три новых письма, все с вопросами по его отчётам.
Поправив клавиатуру, мужчина принялся писать ответы, периодически открывая документы и проверяя данные.
Когда часы, пискнув, оповестили Эди о начале рабочего дня, он уже надевал перчатки и готовился к первому за сегодняшний день вскрытию.
Убрать тёмные волосы под шапочку, надеть маску на лицо, накинуть поверх белого халата полиэтиленовый и проверить все инструменты. Первый клиент легко переложен на каталку. Фотографии, доскональный осмотр тела с занесением записей на диктофон и первый разрез на землистой коже.
Все органы взвешены, причина смерти обнаружена. Острая почечная недостаточность, вызванная, скорее всего, отравлением.
Данные для анализа были разложены по контейнерам и подписаны аккуратным ровным почерком. Тело убрано в холодильную камеру — открывается вторая.
Работа привычная и чёткая.
Перерыв на обед, как всегда, в час дня. Немецкие колбаски с гарниром и яблочный шорли.
Тарелка и чашка тщательно моются в небольшой раковине в кабинете вместе с контейнером. Затем — небольшой отдых, заключающийся в чтении медицинского журнала.
Ровно в два часа перерыв окончен, и Эди вновь натягивает маску, перчатки и шапочку.
Работа продолжается до пяти часов, когда вновь пищат часы. Полдник.
В это время Максвел выбирается из своего ледяного убежища и идёт относить отчёты наверх, заходит к лейтенанту на чашку ягодного чая и свежие булочки.
Полчаса спустя патологоанатом возвращается на своё рабочее место и успевает провести ещё одно вскрытие до окончания рабочего дня.
В восемь часов вечера все инструменты моются и отправляются в жаровню для удаления мельчайших частичек человеческого тела. Рабочая одежда вешается на свое место, надевается пиджак.
В морге гаснет свет до утра. Эди неспешно идет домой, наблюдая за городом в его вечном хаотизме.
С десяток ступеней до двери квартиры и вечный вечерний ритуал. Спокойный ужин, короткая уборка, которая заключается в уничтожении пыли и выравнивании вещей. Наконец, сон, который омрачняется кошмарами из прошлого.
День за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем ничто не прерывает мирное течение будней.
Размеренное дыхание человека, тихое тиканье часов на полке, жужжание холодильника на кухне и гудящий город за окном.
Крепкое плечо толкает дверь, и она бесшумно распахивается, неслышные шаги — и матрас прогибается под тяжестью тела.
Человек беспокойно дёргается во сне, веки дрожат, предвещая пробуждение. Острые клыки блеснули в свете уличного фонаря — и алая кровь толчками бьёт из горла.
Спящий широко распахивает глаза, сталкиваясь взглядом со спокойными голубыми радужками. Скрюченные пальцы пытаются зажать рваную рану на горле, но вскоре бессильно опускаются. Взгляд мутнеет, становясь остекленевшим, тело дёргается в последний раз и замирает. Кровавое пятно расплывается на белых простынях.
Жёсткие усы касаются лица, и раздается тихое фырчанье. Мягкий прыжок на пол, и убийца протискивается через приоткрытое окно, оставляя багровые следы на паркете.
Вспышка, ещё одна и ещё. Молодой криминалист, подчиняясь Максвелу, детально фиксировал место убийства. Его слегка подташнивало от вида крови, но парень мужественно терпел.
Лейтенант Тентр стоял у двери с бумажным стаканчиком из-под кофе, терпеливо ожидая заключение патологоанатома.
— Это сделало животное, — наконец произнёс Эди, поднимаясь с колен и отряхивая черные брюки. — Крупное, весом не менее 150 кг. След лап указывает на кошачьих, длинна — на возможный размер. Следов когтей нет. На раме остались белые шерстинки, после проверки в лаборатории, мы сможем точно сказать, что за кошка здесь поохотилась.