Страница 1 из 35
========== Глава первая ==========
Тёплый западный ветер, пришедший с океана, закружил по улицам города. Он принёс долгожданную прохладу разгорячённому мегаполису, остужая улицы и людей, спешащих по своим вечерним делам; поднял ввысь пары бензина, принося свежесть и облегчение приближающихся сумерек.
Плотные ряды машин постепенно редели, толпы людей разбивались на одиночные фигуры и через пару часов исчезали в своих домах.
Ночь накрыла город. Яркие звёзды загорелись на ясном небе, из-за горизонта медленно поднималась полная луна.
По тихим улочкам проходили патрулирующие полицейские. То здесь, то там можно было увидеть отблески мигалок. Немногочисленные гражданские спокойно проходили мимо представителей закона, иногда улыбаясь и приветствуя их лёгким кивком. Те отвечали столь же спокойной улыбкой и продолжали нести свою вахту.
Патрулирование улиц было обязательным для всех городов, где население превышало тысячу человек. Многие люди были спасены только потому, что полиция подоспела вовремя.
В эту ночь всё было относительно тихо. Несколько пьяных гуляк, парочка хулиганов с баллончиками краски и примерно с десяток вызовов к ночным клубам, где завязались драки.
К рассвету полиция вернулась по своим отделам отчитываться о проделанной работе. Вскоре они разошлись по домам, а на их места вышла дневная смена. Город проснулся.
Свет режет глаза, гул голосов и попискивание каких-то приборов вызывают дурноту. Воздуха не хватает, во рту металлический привкус крови, и он задыхается. Укол, боль отступает, но он все ещё чувствует её. Холодный скальпель касается кожи и делает первый надрез.
Голубые глаза с ненавистью уставились в пространство. Тело ещё содрогалось от кошмара, но постепенно успокаивалось, не находя ужаса сна.
Мужчина медленно сел на кровати и провёл рукой по волосам. Вздохнув с облегчением, он взял с тумбочки стакан с водой и быстро осушил его.
Спрыгнув с кровати, мужчина принялся разминаться. Привычный комплекс упражнений выветрил из головы остатки кошмара, а подтягивания и отжимания окончательно похоронили сон под грудой мыслей о сегодняшнем дне.
Спустя сорок минут бодрый и чисто выбритый мужчина варил себе кофе на маленькой кухне. У него сегодня ещё много дел, и забивать себе голову не следует.
— Френсис Николас Крайтон!! — женский вопль заставил подскочить молодого мужчину.
Запутавшись в одеяле, он рухнул на пол, попутно прикладываясь головой о прикроватную тумбочку. Зашипев от боли, он извивался, пытаясь выпутаться из удушающего кокона.
Дверь распахнулась, явив обладательницу громкого голоса. Френсис обречённо вздохнул и взглянул на женщину из-за кровати.
Рыжие локоны, обычно убранные в сложную причёску, разметались по плечам. Лицо покраснело от гнева, а чуть полные губы были сжаты в нитку.
— Ты, — зашипела женщина, — ты, грязная похотливая скотина, как ты посмел притащить в наш дом это, — в лицо Френсиса прилетела пачка фотографий.
Крайтон взглянул на одно из фото и тяжело вздохнул.
— Реджина, Реджина, милая, послушай, — мужчина вновь попытался встать, на удивление в этот раз у него получилось, —это не то, что ты подумала.
— Я тебя внимательно слушаю , — женщина скрестила руки на груди, продолжая сверлить мужчину взглядом. — И не смей врать.
— Одному человеку прислали снимки определённого содержания. Лица девушки на них почти не видно, и нужно опознать её. Я выбрал каталог фотографий из нескольких борделей, чтобы сравнить. Реджина, ты же знаешь, что я и не думаю изменять тебе, — Крайтон шагнул к женщине, но она отшатнулась.
— Не смей ко мне приближаться. Ты лжец и рукоблудец. Что бы через две минуты, этой гадости не было в доме, и я не подпущу тебя без очищения.
Хлопнула дверь и Френсис, устало вздохнув, принялся собирать фотографии.
Его изумляла фанатичность жены, но ещё больше он удивлялся себе. Он вообще не собирался жениться на ней. Более того, рыжий цвет волос подсознательно вызывал отторжение.
Крайтон подобрал последнюю фотографию и взглянул на неё. Стройная блондиночка в открытом купальнике соблазнительно изогнулась на кровати. Многие из штанов бы выпрыгнули от её вида, но Френсис лишь перевернул изображение и сунул все фото в файл.
Подхватив полотенце, мужчина отправился в душ. Придётся идти в церковь в нерабочее время. Реджина иначе на порог спальни не пустит, а спать на диване очень неудобно.
Священник приветливо улыбнулся своему посетителю и приглашающе махнул рукой на скамью.
— Здравствуй, Френсис, что привело тебя в храм Божий? — негромкий голос с лёгкой хрипотцой заставил мужчину вздрогнуть и опуститься на предложенное место.
— Святой отец, мне по работе нужно было просматривать некоторые фотографии интимного характера, — Крайтон чуть нервно заправил тёмную прядь за ухо, — и моя жена, Реджина, считает, что я занимался самоудовлетворением, пока она спала.
— Но это не так, — скорее утверждающе, чем вопросительно произнёс священник, оправив рясу.
— Нет. Это была необходимость.
— Умой глаза святой водой, что б очиститься, и помолись. Греха за тобой нет, но давать дьяволу возможность проникнуть и растлить твой разум, нельзя. Иди сын мой.
Френсис покорно потащился к чаше со святой водой.
Он хотел задать один вопрос, но уже на протяжении полугода никак не решался. После сегодняшней истерики жены Крайтон всё же нашёл в себе силы.
— Святой отец, — Френсис повернулся к священнику, — с моей женой что-то не так.
— Мы сейчас это обсудим.
Крайтон, ободрённый этим, приступил к процедуре.
Пятнадцать минут спустя они сидели на длинной лавке. Священник терпеливо ожидал, когда мужчина соберется с силами. Френсис же пытался подобрать слова, осматривая храм. Старинные барельефы и витражи, множество свечей и икон. Всё так привычно и спокойно.
Алтарь под крестом Спасителя гладко отшлифован, пусть и видны небольшие трещинки в камне. Чуть правее стоит небольшой орган, явно новый, ведь предыдущий оказался безнадежно повреждён, когда в той части церкви обвалилось крепление одного из крестов.
— Реджина, она совсем изменилась. Я по-прежнему люблю её, — ложь далась Френсису легко, как и всегда, — но она становится одержима чистой верой. Такое чувство, будто ей плевать на мою работу, а ведь мне приходится бывать там, где мне не хочется, и многое видеть. Я переживаю за неё.
— Сын мой, — священник тяжело вздохнул, — я и сам заметил это. Твое присутствие в храме едва ли не каждый день навело меня на эту мысль. Твоё нежелание молиться мне видно, и это не от того, что ты перестал веровать, а только потому, что тебя заставляют это делать. Вера любого человека — это его дело, нельзя заставлять уверовать.
— И моя жена об этом забывает? — осторожно уточнил Френсис, вновь убирая длинные волосы.