Страница 62 из 87
Он решил, что откроет багажник дистанционно, чтобы убедиться, что с Гучем все в порядке, и затем быстро уедет. Ему уже не нужно будет стрелять в Пола, поскольку он легко оторвется от него, сидя за рулем «порше». Уит ступил в холодное озеро света.
В тот же миг он услышал лязг и увидел в руке Пола какой-то предмет, тускло блеснувший в полутьме. Это был конец толстой цепи, которую Пол вытащил из широкого рукава своей куртки и с силой послал вперед.
Уит потянулся к пистолету, но тяжелая цепь уже обрушилась на него. Уит полетел на тротуар, а пистолет оказался под ним. Цепь яростно завертелась над Уитом, не давая рассмотреть лицо Пола, искаженное гримасой злобного триумфа. Уит поднял руки, чтобы защитить себя от удара.
Голова Пола Беллини неожиданно дернулась, лицо залило хлынувшей из раны кровью. Звук выстрела из винтовки эхом отразился от кирпичных стен, и Пол рухнул замертво.
Затем наступила тишина, если не считать звякнувшей цепи, которая тяжело ударилась о бордюр.
Уит с трудом поднялся на ноги. Он не мог оставить Гуча в багажнике «порше» и, пошатываясь, побежал к автомобилю с ключами Пола в руке.
Снова раздался выстрел, и пуля просвистела над его головой. Он упал на асфальт, по-пластунски подполз к «порше» и забрался на сиденье.
Очередная пуля попала в крыло автомобиля. Уит подумал, что сидит в машине мертвеца, оставив микроавтобус, зарегистрированный на имя Гуча. Этой ночью произошел еще один ужасный поворот.
Он завел двигатель и вылетел с парковки, лихорадочно крутя послушный руль «порше». «Боже, прошу тебя, сделай так, чтобы Гуч оказался в машине», — взмолился Уит.
Он уже не услышал звук очередного выстрела.
Уит проехал по служебной стоянке, обогнул здание и выскочил на Буффало. Затем он помчался по боковой дороге, идущей параллельно скоростной автотрассе 59, доехал до Шеферда, остановился у католической школы и открыл багажник.
Истерзанный Гуч лежал внутри, весь в кровоподтеках и ссадинах, вялый, в полубессознательном состоянии, но живой.
Теперь Гуч был с ним, но ситуация ухудшилась в тысячу раз.
Таша смотрела вслед удалявшемуся «порше». У ее ног лежал мертвый Гэри с обожженной порохом, темной дыркой в виске. Его смерть от выстрела в упор из пистолета, спрятанного в корпусе сотового телефона, была мгновенна. Рядом с ним застыл Макс с таким же небольшим отверстием на шее. Она бросила уже ненужное оружие на асфальт, поправила на руках перчатки из латекса, извлеченные несколько раньше из сумочки, села в «мустанг», на котором их привез сюда Макс, и завела двигатель.
Проезжая мимо распростертого тела Пола, лежавшего на тротуаре лицом вниз, она подумала, что для него все кончилось очень плохо. И все потому, что не в той семье родился. В приличной семье амбиции Пола работали бы на него и он мог бы достичь настоящего успеха. Таша не имела в виду его сексуальные способности — здесь он был вполне на высоте, но эти пытки с избиениями и криками слишком действовали ей на нервы. Слава Богу, что все уже позади.
Она не стала проверять машину Уита. В этом не было необходимости, так как Евы Майклз там быть не могло. Таша Стронг знала, что Уит Мозли настоящий лжец.
Напевая себе под нос и улыбаясь своим мыслям, она смело направила машину в ночной мрак.
Глава 37
«Ты все испортила», — твердила себе Клаудия, ожидая в машине возле ворот по адресу проживания Грега Бакмена: 3478 Алабама. Было чуть больше одиннадцати часов, и субботний вечер уже заканчивался. Она слышала отзвуки вечеринки: смех, тяжелое уханье басовых инструментов и звон бокалов. «Из-за того, что ты сейчас здесь, твоя карьера может оказаться на грани краха», — напомнила себе Клаудия.
В папке, лежавшей на ее коленях, находился краткий отчет, касавшийся Грега Бакмена. Здесь были справки о его биографии (конечно, безукоризненной), его доходе (более двухсот тысяч долларов за прошлые годы и меньше тридцати тысяч за последний год), составе семьи (двое родителей, проживающих в Литтл Рок, и одна сестра). Все это было добыто благодаря стараниям Барбары Захари, помощницы Гарри Чайма, которую не надо было упрашивать. Когда Клаудия сказала: «У меня появилась наводка на человека, у которого может быть информация, касающаяся обстоятельств смерти Чарли. Но, чтобы он заговорил, нужно на него надавить. Ты можешь что-нибудь на него накопать?» — Барбара сразу откликнулась. Словно жаждущий отмщения ангел, она печатала, звонила и просматривала базы данных в интернете с единственной целью — быстро передать требуемое по факсу в отель, где остановилась Клаудия.
Она снова пробежала взглядом страницы отчета, касающиеся кредитов Бакса. По его кредитным карточкам не оплачивалось ничего, кроме счетов из ресторанов и баров, а также неожиданно большого числа заказов из книжных магазинов, как обычных, так и интернетовских. Должно быть, он был ненасытным читателем, что было не характерно для представителей преступного мира. Но, возможно, Бакмен вовсе не был таким, каким казался Уиту. Слабым звеном являлось, конечно, падение его доходов. В «Энерджис» он зарабатывал целое состояние, но деньги, как и перспектива занять в корпорации более высокий пост, испарились благодаря искам держателей акций. В последней декларации Бакмен сообщал, что работает в консалтинговой компании, но Клаудия сомневалась, что приличная компания может нанять сотрудника, замешанного в грязных делишках «Энерджис». С другой стороны, в этой корпорации, которая уже стала национальным синонимом алчности и финансовых нарушений, работали тысячи честных людей, у которых и в мыслях не было идти на должностные преступления.
В папке оказалась копия газетной статьи, при виде которой у нее во рту пересохло. Три сотрудника «Энерджис» исчезли через несколько недель после появления информации о теневых сделках и счетах этой корпорации. Здесь упоминалось имя Грега Бакмена как руководителя и друга этих людей. Там, в частности, говорилось: «Мы глубоко озабочены. Это необычайно целеустремленные сотрудники, и мы молимся за них и за их семьи. Вечером в семь часов в нашей штаб-квартире мы проведем собрание при свечах во имя их скорейшего возвращения».
Упоминание о целеустремленности, этой несколько необычной похвале, насторожило Клаудию.
В следующей газетной вырезке Бакмен уже не упоминался, но говорилось о том, что в отдаленной части залива Галвестон в машине полицией обнаружено три тела. Еще ряд статей был посвящен деятельности «Энерджис». Бакмен состоял на должности старшего менеджера в отделе торговли электроэнергией, который был связан с крупным финансовым скандалом. Против него не было выдвинуто никаких криминальных обвинений, но его имя часто упоминалось в связи с целым рядом подозрений, и, кроме того, он потерял кучу денег в ходе ряда процессов по гражданским искам.
Это тройное убийство и подпорченная в «Энерджис» репутация были хорошим крючком, на который можно было попробовать его подцепить.
Клаудия знала Уита Мозли большую часть своей жизни, а когда он стал мировым судьей, они еще больше сблизились и начали работать вместе. Ей никогда не приходилось слышать, чтобы он говорил таким напряженным голосом, как сейчас. Было очевидно, что Уит вовлечен в какие-то дела, находящиеся вне сферы закона, и, вероятно, несколько раньше он нуждался в ее помощи, но только не сейчас. Она чувствовала, что он переступил определенную черту, осознавая, что этого не следовало делать, и теперь не хочет подвергать ее опасности. Клаудия надеялась, что речь все же идет о последнем.
Она закрыла глаза. Предположим, Уит нашел свою мать и та оказалась связанной с преступным миром. Эта женщина не захотела иметь ничего общего с Уитом, а ее сообщники гоняются за ним, чтобы отпугнуть настырного отпрыска. Но почему тогда он не обратился в полицию? Не хотел усложнять жизнь матери? Но Уит не из тех, кто стал бы терпеть, если бы ему начали угрожать. Попробуем другой вариант. Скажем, мать хочет остаться с Уитом и покончить с криминальным прошлым, но ее коллеги-преступники не могут смириться с ее уходом, поскольку она слишком много знает. Или же им стало известно, что Уит — судья, и новая семейная связь женщины с законом и порядком заставляет их нервничать. Теперь они гонятся за Уитом и его матерью. Но опять-таки, почему бы Уиту просто не позвонить в полицию? Да потому, что он действительно хочет защитить мать, но уже от наказания по закону. Если же тронуть преступное сообщество, пострадает его мать.