Страница 4 из 11
МОРЖЕГОРСКОЕ. Первая весна
28 марта. Кургомень
Ночью мы проникли в склад тылового обеспечения и прихватили столько говядины, сколько захотели унести. Мы особо и не рисковали: офицеры смотрят на это сквозь пальцы. С этого момента мы проводим с ребятами конкурсы на лучшее блюдо. Наша артиллерия обстреливает Топсу. Активные действия наших патрулей. Причём местность кажется нашими парнями крайне дикой: они сегодня едва не задохнулись, барахтаясь и утопая в глубочайших сугробах!
2 апреля
Мы по-прежнему на старом месте и заняты той же работой в неизменном составе, который некоторые наши товарищи прозвали «самогонной гвардией». Сегодня конвой вражеских снарядов пересёк реку по параболе и с грохотом прибыл к нам, раскидывая повсюду землю и железные щепки. Нам сообщили, что в Тулгасе шотландцы, отказавшись от несения патрульной службы, преданы военному суду. Тем не менее, мои симпатии на стороне этих ребят. Мы не виним шотландцев ни в чём. Удачи вам, парни! Это всё, что мы можем сделать для вас...
24 апреля. Моржегорское
Дороги становятся совершенно непроходимыми. Мы проваливаемся по колени в грязь. Конвои с грузами следуют безостановочно. Река всё ещё закрыта для навигации от самой гавани Архангельска. Странно: чем больше мы видим Россию, тем больше она нравится нам. Вопрос, которым мы задаёмся по сто раз на дню: когда мы отправляемся домой? Мы понимаем, что не можем уехать, пока не откроется путь через Белое море и на смену нам не придёт подкрепление. Некоторые парни верят в эту современную Россию, но я не могу разделить их мнение. Двина вскрывается с треском и протяжным хрустом толстых ледовых полей, но эта какофония не продлится долго. Сильные талые воды быстро унесут обломки зимы в море.
26 апреля
Только что пришло сообщение, что русские, сменившие нас в Тулгасе, без всякой борьбы перешли на сторону большевиков в пасхальное воскресение. Чёртовы мужики сдались, как один. Я не скуплюсь на выражения, называя это гнусное отребье «yellow dogs», потому что иного эпитета эти трусливые подлецы не заслуживают. Как можно было так поступить после всех трудностей и борьбы, стоившей немыслимого терпения, упорства и крови с обеих сторон фронта? Так жалко и бездарно был потерян неприступный для боло фронт, созданный ротой B ценой запредельных усилий и лишений. Фронт, где погребены наши мёртвые, ценой банального предательства кучки сговорившихся трусов пал в руки врага вместе с орудиями и фортификациями.
7 мая
Сегодня не вижу на реке ни одного корабля. Надеюсь, что сюда вскоре пришлют адекватные вооружённые силы и, наконец, найдутся способы урегулировать затянувшуюся интермедию, ведь миссионерская работа нами уже выполнена в полной мере... Влёт застрелил двух куропаток.
10 мая
Болен, как собака, и ни на что, кроме дерьмовых пайков, не могу подумать плохого. Мы ели эти консервированные помои последние девять месяцев безо всякого изменения в рационе — лишь мясные консервы и тушёнка, а перемена блюд состояла только в том, ели то же самое, только наоборот, начиная с тушёного мяса в банках. Теперь в ходу — самолечение.
18 мая. Плес
Получили из Красного Креста четыре плитки шоколада и 55 банок крепкого табака для солдат. Это первая выдача, которую мы припомним здесь. Группа русских пулемётчиков отправляется на фронт под Тулгас. Многие из этих молодцев, бравируя, громко орут и ругаются, извещая всех о том, что они сделают с врагом в бою. Но мы-то знаем, что они сделают на передовой в первую очередь — возьмут белый флаг и побегут к большевикам.
25 мая. Захарьино
Сегодня в Захарьино проводилась поминальная служба в память солдат, павших в этой кампании на Севере России. Роты A и B присутствовали на церемонии, проведённой на маленьком кладбище позади церкви. Звучали барабанная дробь, залпы выстрелов. Последние скорбные обряды по нашим мертвецам среди моросящего дождя. Эти парни оставались в России навсегда, в то время как мы надеялись увидеть родные берега... В конце дня был получен приказ о нашем отъезде утром.
АРХАНГЕЛЬСК. Последние дни войны
12 июня
Удалось получить пропуск и проскользнуть из лагеря в город. Здесь я встретил одного канадца, который прибыл в Россию с силами деблокады. У нас было много рома, и мы праздновали всю ночь. Город переполнен британцами. И ни одного американца уже не увидишь! Разве что четыре американских крейсера виднеются в порту вместе с британскими и французскими кораблями. Немного поспал в пустом американском госпитале. Замёрз, как цуцик! Мой канадский друг щедро снабдил меня сыром, рыбой, шпротами и всякой всячиной для наших парней, оставшихся в лагере.
14 июня. На борту Menominee
Сегодня утром состоялся наш последний смотр на русской земле. В 15 часов мы готовы к погрузке на борт военного транспорта Menominee, плавающего под британским флагом. Наше судно до сей поры вряд ли занималось перевозкой войск, скорее всего его уделом была транспортировка мулов или лошадей. Люди располагаются в помещениях, лишённых признаков какой-либо вентиляции. Это натуральный флотский скотовоз, безбожно загаженный и изрядно попользованный в войну. Он должен увезти нас из России.
18 июня
Отплыли из Колы в 7 часов утра и вышли в Арктику. Береговая линия мрачна и пустынна. Снег в расщелинах скал. Никакой растительности и признаков деревьев. Холодно на палубе. Холодно в стойле старого мула. С нами плывут около 50 американских моряков с наших кораблей в Архангельске. Еда, которую нам дают на борту, может считаться пищей наполовину, ибо она сварена лишь наполовину и вывалена солдатам по принципу «горячее сырым не бывает».
23 июня
Наш большой транспорт — обычная щепка в бескрайности взбешённой воды. Мутит так, что вынужден постоянно висеть на релингах. Крышки палубных люков блокированы досками. Море со всей дури ломится по палубам, хлеща направо и налево. Сухой нитки не сыскать ни на ком. Шторм немного стихает к полуночи. Мои товарищи лежат, подавая в качестве признаков жизни стоны, проклятия и рвотные звуки — в нашем трюме всем очень плохо.
25 июня. Брест, Франция
Рано утром вошли в гавань Бреста и бросили в якорь. Нас приветствуют почти с каждого корабля или транспорта. Мы высаживаемся на паром и сходим на берег к востоку от города. Кажется, совсем неплохо вернуться в цивилизацию. Мы проходим маршем около 4 миль по узким улочкам в военный лагерь Понтанезен, расположенный на горе к северу от города, отчего с него открывается великолепный вид вокруг. Сегодня мы получили первую настоящую еду за много-много месяцев. Да, это можно назвать едой и не кривить при этом душой. [...] [1]
СЕВЕРНАЯ ОБЛАСТЬ
Эвакуация союзников крайне негативно сказалась на моральном духе местного населения и личного состава Вооружённых сил Северного фронта, который был и так невысок. Этот факт особо отмечало союзное командование. Генерал Эдмунд Уильям Айронсайд, главнокомандующий войсками Антанты в Архангельске писал, что после объявления мобилизации: «...только тысяча восемьсот человек ответили на призыв. Еще не получив амуниции, они восстали против своих начальников... Восстание было подавлено одной угрозой союзников, однако, у нас осталось ужасное впечатление от этого инцидента: будто какая-то пружина сломалась внутри большинства русских, независимо от их звания или положения. Казалось, что общественные потрясения проникли в души, приведя к моральной депрессии, которая делала начальников неспособными командовать и управлять». Далее он отмечает, что: «натолкнулся на нежелание крестьян сражаться с большевиками... Всеобщего желания прогнать большевиков не существовало... Мы пришли к выводу, что Временному правительству предстоит приложить немало сил, чтобы поднять население на борьбу с теми, кто узурпировал власть в стране» и: «Повсюду я искал сообщения о местном вожаке, который мог бы возглавить партизанское движение против большевиков, но безуспешно. Странно, что ни один встреченный мною русский не выказывал ни малейшего желания возглавить сопротивление врагу. Северные крестьяне, несомненно, более независимы, чем сельские жители в других областях России, и образовательный уровень у них выше». Того же мнения держался и американский бригадный генерал Ричардсон, командующий американскими войсками на севере России: «Когда добровольческая система набора потерпела неудачу, была проведена по приказу англичан принудительная мобилизация двадцати двух тысяч молодых людей, среди которых едва ли сотня знала, почему происходит война русских с русскими. Во главе этих новобранцев ставились офицеры старой русской армии, среди которых было много людей с громкими титулованными именами. Гордые своим происхождением, они, конечно, высокомерно относились к малейшему намеку на социальное равенство. И это обстоятельство было весьма благоприятно для пропаганды идей большевиков среди новобранцев. Можно было прямо указывать на этих аристократов и говорить, что они явились для того, чтобы восстановить трон Романовых, а капиталисты Англии вошли с ними в соглашение, чтобы покорить Россию и поработить ее население. Весьма легко было сделать из этого заключение, что англичане, всегда интересовавшиеся торговыми отношениями с Архангельском, пришли для того, чтобы эксплуатировать естественные богатства русского севера. Потому что иначе зачем им было принимать столь деятельное участие в гражданской войне в России? Не лучше обстояло дело и во взаимоотношениях английских и русских офицеров. Англичане относились с предубеждением ко всякому русскому и открыто выказывали недоверие к своим русским коллегам».
1
Прозрение рядового Шоя. Записки американского интервента, воевавшего с большевиками на русском Севере. Материал подготовлен Александром Сухановским. Журнал «Родина», Август 2017, №8, стр. 25 — 33