Страница 25 из 84
Контрабас нервно повел автоматом. Скрипач поглядел на него, потом снова на меня.
— Вы много знаете. Вижу, это хорошо, что я пришел.
— Ну, не знаю… — ответил я на это.
— Понимаю, моя смерть будет оплачена. Наверняка ставка довольно высокая, но то, что я предложу сейчас, даст нам всем гораздо больше.
— Твоя смерть — это верная прибыль.
— Моя жизнь, — сказал скрипач, — это где-то миллиард на всех. И риск минимальный.
Тромбон даже засопел, настолько он был взволнован.
— Ничего себе бабки, — нервно сказал и я.
Смотри — не смотри, миллиард — это больше, чем сто пятьдесят лимонов, горячечно рассуждал я.
— Давай поговорим, — сказал я.
Скрипач уселся. Он нервничал, стараясь этого не выявить, но наверняка боялся, что мы прикончим его, не выслушав того его предложения.
— У меня неприятности, — начал он.
А как же. Это я мог подтвердить даже письменно.
— Это дело не нравилось мне с самого начала. Я человек образованный, перед войной играл в филармонии. Только сейчас искусство никому не нужно.
— Филармония… — произнес Флейтяра, и его глаза загорелись.
— Но я должен как-то зарабатывать на жизнь. Вот и столковался с двумя типами. Эта наша группа и взбесила так Маленького Принца. Это бармен и клозетная бабка из «Голубого Щита».
— У вас есть и четвертый, — добавил я.
— Ну да, и четвертый, — сказал скрипач и сморщил брови. Но это было уже позднее.
— Газ и цветочки, — сказал я ему. — Так вот, это уже не пройдет. Вам хана. А тебе тем более хана.
Скрипач прикусил губу.
— Нет, я пришел сюда не из страха перед вами, — сказал он, как будто страшно устал. — Я не знал. Понятия не имею, как вам удалось так быстро все выяснить. Но не только вы хотите от меня избавиться. Мои сообщники — тоже. Я подумал, что если мы договоримся, вы мне поможете — потому что умеете считать.
— Говори, — проворчал Контрабас.
Скрипач рассказал нам о том, что происходило в «Голубом Щите». Самое главное мы уже знали. Весенний Розмарин догадался обо всем. Так что теперь я даже мог проверить, не врет ли скрипач. Не врал. Там, в кабаке, он только отвлекал внимание. Он имитировал колдовскую игру, чтобы никто не допер, что в кабак запускают газ. Через вентиляционные отверстия. Всем этим управлял бармен, который попросту уходил в подсобку, надевал защитный противохимический костюм, возвращался, когда все лежали без сознания и грабил. Время у него было. Когда скрипач начинал играть, клозетная бабка закрывал входные двери, чтобы никто из непосвященных не попал вовнутрь. Естественно, выглядело это как самое банальное средство безопасности. Потом он стрелял в музыканта, только никто не знал, что патроны были холостыми.
Так, заведение располагалось под землей, то есть, окон там не было, снаружи никто ничего заметить не мог. Так что там было особенного? А ничего! Просто там работал именно тот бармен, и тот туалетная бабулька.
— Я достаточно силен, — продолжал скрипач. — Среди посетителей заведения, у которых забрали оружие, я чувствовал себя в безопасности. Организм у меня очень выносливый. Чтобы газ подействовал и на меня, нужно было больше времени. Всегда на несколько секунд позже, чем на самого стойкого из посетителей. Так что никто сориентироваться не мог. Все считали, что я пуленепробиваемый и вообще, бессмертный. А на самом деле, бармен отволакивал меня, валяющегося без сознания, в тайник возле туалета. Оттуда же я и выходил играть, словом, появлялся ниоткуда. Это все так, на всякий случай, чтобы никто не приметил меня по дороге в «Щит» и не застрелил.
— Маленький Принц пару раз поджидал тебя возле своего заведения.
— В таких случаях мы отказывались от своих операций. Но, если бы внутри что-нибудь начало бы происходить, его гориллы пристрелили бы меня. Клозетная бабка не мог же закрыть изнутри заведение, если оно уже охраняется снаружи. А самого Маленького Принца мы сделали в другой раз. Он сам зашел в кабак. Тогда к нам присоединился некий Стонка. Это мои сообщники привлекли его. Проблема заключалась в том, что Принц — это ведь шеф, поэтому у него нельзя было отобрать оружие. Равно как и у его охранников. Если бы я только показался, меня сразу же бы пришили.
Скрипач немного помолчал, затем продолжил.
— Стонка и занялся всеми ими. Он устроил целое представление: ходил вокруг Принца и его людей с веночком искусственных цветов, притворяясь, что он слишком сентиментален и что вспоминает мир, который от нас ушел. При этом он подсовывал эти цветы им прямо под нос. Лепестки цветов были пропитаны соответствующим раствором. Когда же я появлялся, они даже пошевелиться не могли, не говоря уж о том, чтобы вытащить оружие. Им казалось, что их парализовал сам мой вид. Опять колдовство. Нет, Маленький Принц уже не тот, ему приходит конец. Наивный дурачок.
На это я ничего не заметил. Со мной они, сволочи, вытворили то же самое, а я думал, что это водка на меня так подействовала. Только больше подобного не повторится.
— Поначалу добыча была большая, — сказал скрипач. — Никто ничего не ожидал, так что результаты были весьма неплохие. Потом стало еще лучше. Я действовал как магнит, притягивая клиентов в заведение. Каждый сам желал удостовериться, ведь, по сути своей, никто не верил, что от музыки можно заснуть, так что они приходили и приносили с собой кучи денег. Так продолжалось какое-то время, но потом число тех, что потеряли свое стало настолько большим, чтобы и дальше продолжать не верить. Люди приходят и сейчас. Приходят, потому что им все еще интересно. Вот только добыча стала совсем мизерной. Никто не приносит крупной суммы наличных. Один только Маленький Принц, на котором мы заработали в последнее время. Так что риск перестал оплачиваться. Они боятся тебя, Дирижер, потому что тебе подставили цветы, а ты вышел на улицу. Они не хотят, чтобы ты хоть о чем-нибудь догадался.
— Слишком поздно, — сказал я на это.
Я вспомнил, как бармен вместе с клозетной бабкой пробовали меня тогда задержать. В свою очередь, в первый раз они свистнули у меня неплохие бабки. Но об этом скрипач тактично не стал напоминать.
Сволочь.
— Завтра мы должны были поделиться добычей, — сказал музыкант. — И завтра же они меня прикончат. Бармен и бабка — это люди без всяческих чувств. Во время войны они служили в одном подразделении и сейчас тоже держатся вместе. Даже если один из них убьет другого, чтобы забрать все, сначала они прибьют меня. И этого Стонку.
— Откуда ты знаешь? — спросил я.
— Слышал, как они обсуждали это между собой.
— При тебе? — переспросил я, потому что не верил в подобные чудесные случайности.
— Поэтому я и пришел. Вчера, когда им казалось, что я уже ушел, они завели разговор. Говорили именно об этом. Видимо, они уже с самого начала планировали избавиться от меня, когда я стану им уже не нужен. А сам я хорошо не застраховался, потому что мою бдительность усыпили ключом.
— Говори, говори. Что за ключ?
— Деньги и все ворованные вещи мы прячем за городом, в бункере, — объяснил скрипач. — Мы нашли одного офицера. Это был конченый человек, каждый день он подыхал от голода. Когда-то он был из командиров. За консервы, водку и курево он показал нам сейф, передал ключи и шифры. Это штабной сейф, при попытке взлома — взрывается. К нему имеются четыре ключа, для того, чтобы открыть сейф, нужны сразу все четыре. У каждого из нас есть свой ключ.
Скрипач понизил голос.
— Завтра каждый будет иметь при себе свой ключ.
И он вынул свой из внутреннего кармана. Форма ключа была необычной. Замок, который открывался этим ключом, тоже был, по-видимому, оригинальным.
— Я верю вашей репутации, — продолжил чужак. — Выбора у меня нет. Все равно, это и так лучшая гарантия, чем этот ключ. Ведь всегда, когда мы приносили деньги в сейф, мне приходилось приносить его с собой. Меня могли убить, когда им было угодно, но бизнес был раскручен, потому только я и жив. Теперь уже добычи не предвидится. Моя жизнь утратила всякую ценность.