Страница 92 из 165
Подождав немного, убедившись, что вторая граната не сработает, Юл вскочил, прокричал по-аэсски фразу, которую его заставил вызубрить Вир Златорукий: «Ингодвитраста панишуэ ёзлих!» и бросил последнюю гранату.
Новый взрыв окончательно деморализовал дикарей, заставив даже самых отчаянных забыть о наступлении. Все, кому посчастливилось быть не задетыми осколками, пустились в паническое бегство. Удержавшиеся в седле без оглядки мчались в открытую степь, надеясь там спастись от грохочущего гнева великого и беспощадного Ингодвитраста. Те, кого сбросили хорсаты, улепетывали на своих двоих. В траве остались лежать лишь убитые и раненные, мутировавшие люди и мутировавшие кони. И живые завидовали мертвым.
- Вот это супер! Слава древним!!! – восторженно проорал Неп Дальнозоркий и захохотал.
Поднявшись, он крутанул акинак:
- Пленных не берем, так что надо добить!
Юл осмотрелся. Дрожащие руки умирающих аэсов то тут, то там тянулись из травы, будто прося небо о какой-то последней, неведомой милости, покалеченные хорсаты били копытами, безуспешно пытаясь подняться, и над полем битвы звучала какофония, сотканная из стонов, хрипов и плача.
Сердце Юла застучало сильней, он скороговоркой произнес:
- Я на помощь к Виру и Яве, - и побежал к разоренному лагерю.
Светало. Слышались победные крики байкеров. Второй отряд аэсов не выдержал натиска кочевников и беспорядочно отступил, устрашившись карающей длани Ингодвитраста. Победа была полной и абсолютной.
Лагерь оказался пуст, если не считать убитых. Юл увидел Рекса с опущенным разряженным арбалетом. Рядом с ним лежал Вир Златорукий. Левая нога его была изломлена под неестественным углом. Парень подбежал к кастомайзеру, опустился на колени. Из разинутого рта Вира выходил клокочущий хрип. Грудь старого байкера была смята, а в кожаной броне зияла дыра.
- Я не успел, - словно извиняясь, тихо произнес Рекс, - но я застрелил того ублюдка.
Род-капитан указал на убитого мохнатого верзилу с круглым деревянным щитом на левой лапище и арбалетным болтом в правой глазнице.
Юл коснулся посеревшего лица кастомайзера, похлопал его по щекам.
- Там дальше Ява. Она тоже мертва, - сказал Рекс.
- Он еще не умер! – вспыхнул парень. – Не умер! Вир! Вир! Не умирай, Вир!
Кастомайзер вдруг перестал хрипеть, рот его сомкнулся, веки приоткрылись и взгляд стал осмысленным.
- Чашу… бери чашу и уходи… - чтобы понять, что говорит Вир, Юлу пришлось смотреть на его бледные, бескровные губы.
- Вир, я не оставлю тебя… - произнес парень, но осекся. Было понятно, что кастомайзер не жилец.
- Бери чашу и уходи, - Златорукий вновь разомкнул рот, - бери ее… утопи ее в море… иначе все зря…
- Вир!.. – глаза у парня зачесались, голос дрогнул, - Вир!..
Старый байкер закрыл веки и больше не открывал их. Младший правнук почувствовал опустошение. Такое же, как на похоронах первопредка. Свершилось безвозвратное. Подобно прадеду Олегу, Вир был особым. Он понимал Юла, а Юл понимал его. Они могли бы многое друг другу поведать. Они могли бы стать близкими друзьями. Этот необыкновенный седовласый кочевник смотрел на жизнь под тем же углом. Он был на десять голов образованней своих соплеменников. И мудрее их на сто голов. И видел дальше их всех. Ведь чем выше ты стоишь, тем шире горизонты…
Юл цыкнул от досады.
Только толку от этих горизонтов? Ты видишь больше зла, больше ужасов, больше мерзости. Ты осознаешь всю несправедливость вещей, а сделать ничего не можешь. Потому что один в смрадном болоте… теперь уж точно один…
Юл прокусил нижнюю губу. До крови. Чтобы не заплакать.
И что теперь делать одному в этой гремучей смеси из глупых суеверий, беспросветного невежества и звериной жестокости? Как прожить и не свихнуться? И прав, тысячи раз прав староста Имэн. Внешний мир – полон тьмы. И зло не убывает. Оно прибавляется с каждым прожитым на земле поколением…
Гул копыт заставил Юла обернуться. В лагерь на всех парах ворвались байкеры. Ури, соскочив с лошади, скинув с себя круглый шлем с волчьим хвостом, подбежал к умирающему, нетерпеливо и грубо оттолкнул от него Юла.
- Вир! – взревел предводитель Дэнджеров. – Вир, дружище! Посмотри на меня!
В груди кастомайзера заклокотало, и он открыл глаза полные муки.
- Я знаю, Вир, что это всё, я знаю. Я провожу тебя к Большой переправе, - прохрипел Ури. С ресницы президента сорвалась тяжелая слеза.
Юл готов был поклясться, что эта слеза попала в глаз кастомайзера.
- Вир, дружище, я провожу тебя, - сказал Ури и борода его затряслась. – Я никогда не говорил тебе, Вир, не говорил, но ты всегда был моим лучшим другом! Братом был мне! И я провожу тебя, Вир, провожу. Хоть так… Хоть что-то для тебя… Ты готов?.. Вир… Вир… слушай… Над тобою тишина, небо полное…
- Не надо, - еле выдавил из себя умирающий, - не надо. Я сам. Без помощи… не тревожь меня… прошу… оставь…
Веки его бессильно опустились, губы подернула легкая полуулыбка, лицо заострилось и будто даже помолодело. В груди больше не слышались клокочущие хрипы. Вир, Вирус Златорукий из клана Дэнджеров, главный кастомайзер клана Дэнджеров, байкер Стальные бедра перестал дышать.
- Вир! – последний раз в отчаянии выкрикнул Ури и грузно поднялся.
- Кто его так? – спросил он страшным голосом. – Кто?
Рекс указал на мертвого выродка с арбалетным болтом в правой глазнице.
- Скутерастина помойная! – гаркнул Ури.