Страница 90 из 165
Перед ним стояла Чезета, но только не полненькая пышечка с нарождающимися глубокими морщинами на обветренном лице, а юная, стройная дева. Такой он ее увидел впервые на весеннем байкфесте двадцать с лишним оборотов небесного колеса назад. Или, может, валькирия в образе возлюбленной пришла за ним.
Байкер потянул к ней руки, но степь, солнечное небо, Чезета подернулись бардовой дымкой и над миром раздался голос:
- Вир! Вир, дружище!!! Посмотри на меня! Посмотри!!!
Вир с трудом разлепил веки. На него из предутренней мглы глядел Ури, губы его дрожали, глаза были мокры, а борода свисала беспорядочными, растрепанными и беспомощными клочьями.
- Я знаю, Вир, что это всё, я знаю, - прохрипел Ури, - я провожу тебя к Большой переправе. Вир, дружище, я провожу тебя. Я никогда не говорил тебе, Вир, не говорил, но ты всегда был моим лучшим другом! Братом был мне! И я провожу тебя, Вир, провожу. Хоть так… Хоть что-то для тебя… Ты готов?.. Вир… Вир… слушай… Над тобою тишина, небо полное…
- Не надо, - еле выдавил из себя умирающий байкер, - не надо. Я сам. Без помощи… не тревожь меня… прошу… оставь…
Вир закрыл веки, лицо Ури исчезло, и байкер снова провалился в белую от ковыли, бескрайнюю степь. Желток солнца приятно согревал, и яркое небо дарило спокойствие и радость.
На него взирала юная и прекрасная Чезета. Она лукаво щурилась, подставляя освежающему ветру чуть порозовевшие щеки, и роскошные темно-каштановые волосы мягкими локонами спадали на соблазнительно округлые плечи.
Вир вдруг подумал, что это просто предсмертное видение, что мозг подарил умирающему организму сладостную иллюзию, но степь дышала такой невыразимой силой, а юная валькирия была столь чарующа и обворожительна, что мысль его мгновенно растворилась в невероятной синеве неба. В конце концов, возможно, это и есть лучшая из наград: последнее мгновение жизни, растянутое в бесконечность. Тебя уже нет, а это мгновение все продолжается и продолжается, ведь за ним – вечная пустота.
Вир хотел что-то сказать, но прекрасная дева, улыбнувшись, коснулась пальцем его губ.
- Все сказаны слова, все сделаны дела, - тихо произнесла она фразу из судьбоносной баллады предков, - и снова вместе на дороге мы с тобой.
Эту балладу по старинной традиции кочевники исполняли каждый весенний и осенний байкфест.
«Пробил час… - подумал Вир, - пробил час…»
Юная дева еле заметно кивнула.
- Время вдаль лететь, нет больше сил терпеть, - сказала она, - когда ты в коже на коне, а конь стальной.
Тут только Вир заметил, что он и его спутница сидят на байках, но не на четвероногих копытных животных, а на двухколесных самодвижущихся чудо-машинах предков.
Юная дева устремила взор вдаль, и нежный ветер играл ее волосами, затем скосив глаза на Вира, она задиристо спросила:
- Наперегонки? До ближайшего горизонта?
Байкер улыбнулся. Чудо-машины взревели и помчались бок о бок навстречу пронзительному небу.
Шумела седая степь, улыбалось ликующее солнце, а Вир и юная дева ускорялись на двухколесных байках, все прибавляя и прибавляя газу…