Страница 88 из 165
Каждый пост состоял из четырех дикарей. Вир, проживший в Запретных землях почти три года, знал это. Для аэсов число четыре было священным.
Диверсанты бесшумно приблизились к одному из дозоров. Кастомайзер, залегший за шелестящим листвой кустом, напряженно всматривался в темноту. Две пары часовых и костер должны составлять равносторонний треугольник. Костер – впереди, посты – сзади. Расстояние между постами – примерно сорок шагов. Глаза давно привыкли в темноте, но все же Вир никак не мог заприметить выродков.
Неп Дальнозоркий толкнул Златорукого в бок и указал на оба поста. Вир кивнул. Теперь нужно было обогнуть по дуге костер и снять часовых. С каcтомайзером поползла Ява, с Непом – Юл. Рекс Неустрашимый остался на месте с арбалетом наизготовку. На всякий случай. Вдруг между постами бродит дополнительный караул. Вряд ли, конечно. Но вдруг…
Вир и Ява ползли медленно, аккуратно, будто просачивались между травинками. Двигались они в такт ветру, когда усиливались его порывы. Аэсы откровенно скучали, позевывая и клюя носом. Но кастомайзер знал, сонливость выродков обманчива. Дикари, подобно кошкам, даже если дремлют, все отлично слышат.
И вот когда диверсанты оказались совсем рядом с мутантами, в каких-то жалких семи-восьми шагах от них, до ушей Вира донесся отрывистый рык из темноты. Часовые всколыхнулись, подняли головы, тревожно осмотрелись, расширяя ноздри и с шумом втягивая степной воздух. Рык повторился, и аэсы, сжав топорики массивными напряженными лапищами, осторожно поднялись. В мозгу кастомайзера вспыхнуло понимание происходящего. У выродков подобной звук означал предупреждение о возможной опасности, и подавали его с соседнего поста. Юл и Неп каким-то образом засветились, их обнаружили, скорее всего, учуяли человеческий запах, а значит терять время, таится в колышущейся траве, было смерти подобно.
Вир вскочил, в два прыжка преодолел расстояние до часовых и со всей силы воткнул приклад автомата в жирную шею дикаря. Тот, хрюкнув, повалился. Целя в голову, Вир ударил второго выродка, но аэс отразил удар топориком, саданул кастомайзера ногой в живот. Вир, ухнув, отлетел в заросли чертополоха. Если бы не кираса из толстой просоленной вощеной кожи, Златорукому пришлось бы тяжело. Он с трудом поднялся на одно колено, а выродок проорав: «Элёта! Элёта!», уже занес над кастомайзером топорик. Однако сзади возникла Ява. Кинжал ее молниеносно вошел дикарю под ухо.
Вир быстро поднялся. В предрассветной тьме были видны четыре дерущиеся тени: Юл и Неп сражались с двумя часовыми. К несчастью, байкерам не удалось бесшумно подобраться к врагу. Кастомайзер не стал помогать товарищам, а понесся в лагерь дикарей. Аэсы, потревоженные звуками борьбы, вылезали из-под односкатных шалашей-однодневок. В центре лагеря тревожно ржали хорсаты. Вир выстрелил в первого попавшегося аэса. И тут же со стороны Центра, жутким, приводящим в неистовый трепет эхом, оглушительным воем разразилась сирена. Значит, Хона сделала все как надо, нажала нужную кнопку, и скоро в лагерь ворвется байкерская кавалерия.
- Ингодвитраста панишуэ ёзлих! – грозно проорал Вир, выстрелил в бегущего на него с палицей дикаря, а затем, выдернув чеку, метнул гранату прямо в середину табуна хорсатов.
- Ингодвитраста панишуэ ёзлих! – повторно проорал кастомайзер, и еще одна граната полетела под самый большой шалаш, где должен был находиться бигчиф, вождь запагубских выродков.
- Ингодвитраста панишуэ ёзлих! – в третий раз проорал Златорукий и упал на землю, закрыв голову руками в ожидании взрывов.
«Господь наказывает вас!» - вот, что значила фраза, выкрикиваемая Виром. Вой сирены, стрельба из оружия древних и, наконец, взрывы невиданной силы должны были убедить дремучих дикарей в правоте его слов и обратить в безоглядное бегство. Ведь они узрели перед собой гнев самого Ингодвитраста, бога, которому поклонялись их предки баггеры еще до Великой погибели.
Но взрывов не последовало.
Видимо, запалы вековой давности пришли в негодность. Вир предполагал, что так может быть, но все же надеялся на лучшее. Он приподнял голову и увидел утробно рычащую, размахивающую дротиком образину. Кривые, но мощные ноги выродка твердо ступали по примятой, изрядно пощипанной лошадями-мутантами траве. Глаза аэса, извергающие ярость из-под массивных надбровных дуг, горели жаждой убивать. Этот дикарь, одетый в платье из шкур вердогов, не боялся гнева господня.
«Из гвардии бигчифа», - подумалось Виру.
Выродок замахнулся дротиком. Кастомайзер чисто физически не успевал вскинуть автомат и потому приготовился к худшему. Положение вновь спасла Ява Бесноватая. Возникнув будто из ниоткуда, она, выкрикнув боевой клич, вонзила акинак в спину мохнатого громилы. Тот, протяжно взревев, рухнул, дернулся и навсегда затих.
- Второй раз за сегодня спасаешь, - прохрипел Вир, улыбнувшись, - спасибо тебе, о, прекрасная дева!
Ява улыбнулась. И тут бабахнуло. Шалаш вождя разлетелся в клочья, а следом взорвалась и вторая граната, иссекая осколками, убивая и калеча несчастных хорсатов, которые уже не ржали, а буквально выли от ужаса. Уцелевшие лошади-мутанты бросились врассыпную, сбивая с ног выродков. В лагере началась самая настоящая паника. Аэсы, устрашенные яростью нагрянувшего бога, уносили ноги в предутреннюю степь.
- Вот это гуд! – воскликнул Вир, поднялся и громогласно проорал:
- Ингодвитраста панишуэ ёзлих! Говэйте отсель! Говэйте!