Страница 70 из 165
- Читай дальше, читай! - нетерпеливо проговорила девушка. – В следующей таблице должно быть что-нибудь еще про предков.
№64. День пятьдесят седьмой. Утром пришло сообщение с МЭЦ-3 из Подмосковья: врачи встретили группу беженцев. Каких-то сектантов, верующих в свое спасение и неким «последним пророком судного дня». Шли фанатики на юг: «к Лукоморью, земле обетованной, где построят град божий». И все они, как и байкеры, оказались незараженными. Тогда впервые я подумал о загадочной связи между субкультурами и иммунитетом к инсэнитии. Однако работа в лаборатории не дала мне возможности как следует поразмыслить над данной проблемой.
Другое сообщение пришло с МЭЦ-40, что была развернута возле Ямантау. В правительственном подземном комплексе поселилась паника. Большие бонзы не избежали общей судьбы, и болезнь начала выкашивать и их. Так уходит земная слава. И это справедливо.
Под вечер мы получили еще одну весть с МЭЦ-25 из-под Мурманска. Наши северные коллеги нашли сомнительный способ борьбы с инфекцией. Там, где бессильны даже генетики, на помощь пришли радиобиологи. Простой физраствор, обогащенный радиоактивными нуклидами, вводимый внутривенно останавливал (не изничтожал, а именно останавливал) болезнь. Инъекции делались больным два раза в сутки. Только одно непонятно, что хуже: умереть от лучевой болезни или инсэнитии. Кроме того, оставался невыясненным механизм консервации инфекции.
Ночью с МЭЦ-17 был послан экстренный сигнал на всех частотах. На Ростовской АЭС произошел взрыв. Радиация вырвалась наружу. Полагаю, скоро и мы почувствуем на себе последствия.
- Все как в легендах, - прошептала Хона, - адская шлюха вышла из Замка Смерти.
- Но про байкеров здесь вряд ли что-то еще написано, - Юл потянулся за следующей таблицей, - это был всего лишь незначительный эпизод.
- Эй, не говори так про моих предков! – девушка двинула напарника в плечо.
От неожиданного толчка Юл отдернул руку, свалив две пластинки на пол. Глиняные прямоугольники, гулко ухнув, разлетелись на несколько частей.
- Хона! – закричал парень. – Что ты делаешь!
Младший правнук, будто мышь, в последний момент ускользнувшая в норку от цепких когтей степного сокола, разорвал цепи очарования, стягивающие сладкими путами сердце. И его вдруг переполнила такая злость, что он готов был убить мелкую мерзавку. Только и умеет, что портить артефакты! Ведь это сокровенное знание! Где еще можно узнать о последних днях прежнего мира? А она… она… она…
Не найдя слов, как выразить возмущение, Юл выругался по-байкерски:
- Баггерхелл!
- Я не виновата, что ты криворукий, - произнесла девушка.
- То есть я виноват! – возмутился Юл. – Оказывается, я виноват, а не ты?
- Конечно, ты! – Хона начала злиться. – Ты ж разбил, а не я!
- Дура безголовая, зачем я только с тобой вожусь?!
- Что? Это ты со мной возишься? – девушка пихнула парня в грудь. – Да если бы не я, ты бы рабом сейчас был! Тебе Авас уши отрезал бы! И язык, потому что болтаешь много! И правильно сделал бы!
- Ты освободила меня не из доброты, а потому что боялась одна ехать за Пагубь…
- Я ничего не боюсь, понял, кегль!
- А еще ты завидуешь другим! – поддавшись раздражению, Юл уже не мог остановиться. – Ты ведь просто жалкая шустрила, и такой останешься навсегда, потому что ты безответственная мелкая дрянь. Даже если ты станешь… как там у вас это называется… даже если ты станешь мембером, ты все равно останешься папенькиной дочкой, которую мало пороли в детстве! Ты ведь знаешь, что тебе ничего не будет, ведь ты дочь вождя, а не кегля! Уши тебе не отрежут, за папочкой спрячешься!
Щеки девушки мгновенно налились густой краской:
- Ну, и пошел ты в жопу! Без тебя обойдусь! – сорвавшись с места, байкерша выпрыгнула в треугольное окно и помчалась к мирно пасущемуся хорсату.
- Хона… - Юл хотел было остановить напарницу, даже, возможно, попросить прощения, но новая волна гнева заставила его прокричать вдогонку:
- Шустрила! Папенькина шустрила!
В ответ послышался глухой топот копыт. Хона ускакала в степь.
Парень посмотрел на свои чуть подрагивающие пальцы рук, и ему стало стыдно. Никогда нельзя поддаваться негативным эмоциям. Это ведет к беде. Наделаешь глупостей, а потом пожалеешь тысячу раз. Так говорил прадед Олег. И Юл всегда стремился к самоконтролю, а сейчас вышел из себя. Почему?.. Только ли из-за разбитых таблиц?
- Или я психую из-за нее? – прошептал парень. – Из-за нее… я не контролирую себя, когда она рядом… потому что… я…
Слово «люблю» младший правнук не решился произнести вслух. Невероятное одиночество навалилось на него. Даже когда Юл расставался с Темеркой и уходил из родного поселка во Внешнюю Тьму, он не чувствовал себя таким осиротевшим. А сейчас будто сердце вырвали. С кровью. С хрустом. С жестокой болью. Все было так хорошо, так чудесно, и вот, стоило один раз сорваться, и мир рухнул. Не нужен теперь ни поход к морю, ни возвращение в Забытую деревню. Жизнь не нужна. Умереть хочется.
Что делать? Догнать? Попросить прощения? Но тогда она решит, что права… с того момента она будет всегда права…
И что с того? Ведь раньше мне все равно было, кто, что думает. Главное, добиться своего. Главное – победить…
Где прежнее спокойствие? Где оно?.. проклятая магия окутала липкими цепями, лишила разума… человеческая магия, скроенная из чувств, слов и обстоятельств всегда одолевает слабую душу…