Страница 60 из 165
- Как это?! – удивленно прокричала девушка. – Почему здесь вода?
- Может, мы на острове? – предположил парень.
- Баггерхелл! – выругалась Хона.
- Смотри, там что-то есть! – младший правнук указал в чащу, где в глубине темнело странное пятно.
Напарники помчались к нему. Пятном оказался покосившийся двускатный шалаш. Навес был сделан из сиреневой шкуры неизвестного Юлу животного: то ли коровы, то ли лошади, то ли еще какого-то копытного.
Парень заглянул внутрь. Толстая ветка, служащая несущим стропилом, оказалась надломанной посередине. В центре был вырыт порядком засорившийся приямок. Повсюду валялись солома, сухие ветки, раздробленные кости мелких животных. Видимо, с прошлого года хозяин не посещал своего жилища.
- Я туда не полезу, - запротестовала Хона, - это палатка выродков. Посмотри на навес, он же сделан из шкуры хорсата.
- Из кого? – не понял парень.
- Из отродья, рожденного адской шлюхой Радиацией от случки с жеребцом.
- Перестань, ты даже в Пагубь полезла, чтобы плот до острова быстрее дотянуть. А ведь у вас она запретная река и наплевала ты на то, что ваш стальной Харлей рассердился и бурю наслал.
- Я не наплевала, - дрожа, произнесла Хона, с ее подбородка тонким ручейком стекала дождевая вода, - у байкеров просто положено идти наперекор судьбе. Это считается особым подвигом, и Харлей Небесный на самом деле любит тех, кому он шлет испытания и кто не боится их проходить, даже если ты поносишь весь священный табун самыми последними словами. У нас есть даже такая судьбоносная баллада: «Жить вопреки» называется…
- Ну, вот, - сказал Юл, - погреться в палатке выродка – это тоже вопреки.
- С тобой не поспоришь, - произнесла Хона и нырнула в шалаш.
Развести костер с помощью кресала не получалось очень долго. Наконец, солома занялась и путники, набросав веток в приямок, протянули к огню трясущиеся руки.
- А я и вправду дура, - сказала Хона, немного отойдя, - бросила в тебя рыбу, а теперь и съесть нечего. А кушать очень хочется.
Юл ничего не ответил, у него у самого сводило желудок.
- Вспомнила! – внезапно обрадовалась девушка и полезла в суму. Порывшись, она достала фазанье яйцо, пробила кресалом дырочку в скорлупе:
- Одно осталось. На!
- Пей его сама, - сказал парень, но живот его предательски заурчал.
- Я что похожа на пидо… то есть на баггера, чтобы жлобиться? – байкерша чуть отпила из яйца и поднесла его к губам младшего правнука. – Пей, давай, а то я разобью его о твою глупую башку. Не веришь?
Юл достаточно знал Хону, чтобы поверить, а потому взял яйцо и отпил, затем передал его обратно напарнице. Так они, глядя друг на друга, и цедили желток: вымокшие, голодные, продрогшие, но отчего-то невероятно счастливые. И в этот миг каждый из них готов был променять все что угодно на маленькое непостижимое чудо единения сердец в покосившемся шалаше на неизвестном острове посреди бушующей стихии, лишь бы только греться в теплоте улыбок и сиянии глаз и никогда больше не расставаться.