Страница 56 из 165
Прискакали Ури и еще с десяток байкеров. Послышался голос Вира Златорукого:
- Рекс, ему уже не помочь.
Род-капитан поднял взгляд, посмотрел сперва на кастомайзера, потом на вождя Дэнджеров и произнес:
- Черный вердог. Его зачаровал черный вердог. Мерзко, когда вольный байкер погибает без сопротивления.
Рексу никто не ответил. В нагрянувшей тишине был слышен лишь стрекот сверчков, вдруг показавшийся скорбным, полным невыносимого отчаянья чириканием маленьких и ничтожных насекомых.
Нет, не только черные вердоги являлись чарующими зверями, вся природа и есть одно сплошное наваждение. Когда-то древние владели колдовством. Но уже как сто оборотов небесного колеса человек лишился своего могущества. И природа вновь обрела над ним власть. Черную магическую власть. Она не поет гимны пышущей буйным цветом жизни, как думают некоторые, природа – это вечная боль и страдание, бесконечное пожирание друг друга.
Магия смерти – вот, во что закован весь мир, и человек – более всего.
Сверчки плакали от того, что рано или поздно достанутся на обед птицам. А птицы в свою очередь возопят с утра пораньше о скорбной участи погибнуть в острых когтях хорей и диких котов. Но и этим хищникам приходится прятаться от волков и вердогов. И никто не пожелает встречи с саблезубым леопоном. Да и сами сверчки лгуны и лицемеры, они ведь тоже жрут более слабых и ничтожных. Оковы и вечное рабство. Природа прячет смерть в потоках жизни, с помощью колдовства заставляет байкера любить женщину, любить охоту и войну, любить вкусно поесть и выпить браги. И все лишь для того, чтобы быть перемолотым в прах.
Мысль о жизни обратилась в жуткое откровение, стряхни хоть на миг с себя чары и увидишь обглоданные скелеты бесконечного множества существ, живших до тебя.
«Но я Неустрашимый, - подумал род-капитан, - я пойду наперекор. Пускай и я в оковах, но я буду на вершине! Знай это, природа! Я найду псину и убью ее, и никакая магия ей не поможет! Потому что я – Неустрашимый, и никто не смеет жрать байкеров».
- Пацана нужно проводить к Большой переправе, где его встретит Харлей Изначальный, - сказал кто-то из кочевников.
- Да, - Ури спешился, подошел к умирающему, - я это сделаю.
Рекс поднялся с колен, отошел в сторону, а на его месте оказался президент. Он бережно взял парня под голову, заглянул в стекленеющие, но все еще пылающие живым страданием глаза.
- Сынок, - сказал Ури, - я провожу тебя к Большой переправе, откуда ты помчишься на небесном стальном коне Харлее Изначальном в байкпарадайз. Ты слышишь меня, сынок? Моргни, если слышишь?
Дукат несколько раз сжал и разжал запекшиеся губы, затем моргнул.
- Ты готов услышать слова из судьбоносной баллады? Ты готов услышать слова, завещанные нам предками, слова о Свободе?
Юноша моргнул.
- Хорошо, - выдохнул Ури, - смотри мне в глаза, сынок, и слушай… над тобою тишина, небо полное огня, свет проходит сквозь тебя, но боли больше нет… нет больше боли, сынок, она уходит, уходит же…
Дукат моргнул, взгляд его потухал.
- Ты свободен от молвы, - продолжил Ури, - от любви, от вражды, ты теперь свободен от судьбы и от земных оков, ты от всего свободен, сынок, даже от зла и добра…
Парень вдруг сделал глубокий вдох, веки его широко раскрылись, а в горле забулькало.
- Ты уже на Большой переправе, сынок, - заторопился Ури, повышая голос, - ты видишь Небесного Харлея? Видишь же! Он отнесет тебя вдаль, сынок! Отнесет беспечным ангелом, отнесет в байкпарадайз!!! В страну, где есть блаженство и нет боли…
Искра жизни в последний раз сверкнула в глазах умирающего, в последний раз восковое лицо озарила слабая улыбка. И Рекс внезапно проник в тайну этой улыбки, он вдруг узрел чудесной, невероятной красоты белого жеребца, на котором по полям, залитым мягким светом, мчался лучившийся безграничным счастьем вечно юный Дукат Великолепный из клана Вилсов.
- Да… свободен… - прошептал Рекс.
А потом прекрасное видение исчезло, и род-капитан оказался возле коченеющего трупа, вокруг которого толпились байкеры, а в вечерней степи пели злые сверчки и пряталась черная тварь, возомнившая себя венцом природы. Природы, чьи оковы бессрочным ведьминым проклятьем висят на людях. Некоторые байкеры просят кастомайзеров начертать на седле заговор древних: «Свобода или смерть». Но на самом деле – род-капитан понял это только сейчас – нет выбора между свободой и смертью, потому что это одно и то же, потому что только смерть приносит свободу.
«В твоей душе нет больше места для нее», - такие слова есть в судьбоносной балладе, которую произносят умирающему. Иногда байкеры спорят, о чем говорили древние? Некоторые утверждают, что речь идет о расставании с любимой женщиной. Но на самом деле – это молитва прощания с жизнью, которая есть лишь колдовской обман.
Это откровение ранило больней любой стрелы.
«Я убью тебя, тварь! - подумал Рекс, запрыгивая на коня. – Просто из принципа убью. Потому что ты заставила меня познать истину и постичь боль!»
Байк уже шел в высокой траве, когда до род-капитана донесся голос Ури:
- Ну, все, пацан ускакал на небеса. Ищем дочуру и этого говнюка с бабским погонялом!
- И чаша Скальпеля, - добавил Неп Дальнозоркий, - главное, найти чашу…
Род-капитан желал смерти беглецу, но изничтожить вердога он жаждал гораздо сильнее. А потому пусть Юлом и артефактами занимаются другие. У Рекса, Хорекса Неустрашимого из клана Файеров, найдутся дела поважнее. Арбалет байкера был заряжен. Однако надвигалась ночь, солнце опустилась за горизонт на три четверти. Попасть в увертливую тварь в темноте будет тяжело. А если промах? Если зверюга тут же бросится на него?.. Ничего, есть еще акинак. Главное, не смотреть в глаза. Вернее в глаз. Магия не должна сыграть с ним злую шутку, как с Дукатом.