Страница 50 из 165
- Нет, мне было, конечно, страшно, но не так, как тебе…
- Мне не было страшно! Понял, кегль? Я вообще ничего не боюсь!
Юл засмеялся:
- Конечно, ничего…
Это стало последней каплей. Хона, издав гортанный клич, кинулась на насмешника. Парень только и успел, что отбросить от греха подальше гладиус, когда разъяренная байкерша повалила его. Они покатились по земле.
- Хона, да успокойся ты! – Юл с трудом оторвал руки девушки от своего горла.
Байкерша, вырвав запястья из захвата, хлестнула младшего правнука ладонью по щеке. Это разозлило парня, но отчего-то он перестал бороться и с гневной обидой посмотрел на девушку. Та, встретившись взглядом с напарником, замерла на мгновение, а потом вдруг прильнула к Юлу и поцеловала его. Долго и страстно.
- Мне так нравится это, - прошептала она, вновь касаясь губами губ юноши, - мне очень нравится это... – Хона еще раз поцеловала Юла, а затем резко отпрянула от него. – Но этого больше не будет, - девушка поднялась и отряхнулась.
Парень, пожав плечами, тоже встал. Где-то в глубине души он понимал, что не стоит спорить со взбалмошной девчонкой, иначе она будет делать все наоборот, а так, нет-нет, да снова захочет ласки, а может и чего-то большего… впрочем «о чем-то большем» Юл старался не думать, невозможность контролировать влечение настораживало парня, именно поэтому он испытывал двойственное чувство к девушке. С одной стороны хотелось быть рядом с ней, с другой – страшновато.
- Мы крупно влипли, - Хона прервала размышления парня, - вердоги так просто от нас не отстанут. Они будут бродить вокруг забора, искать дыры, в которые они могли бы пролезть. Они очень терпеливые и могут держать нас в осаде до двадцати дней.
- Ты-то откуда знаешь?
- Вир Златорукий рассказывал. А за двадцать дней мы с голоду помрем.
Парень цыкнул и, почесав макушку, посмотрел на лошадь, жующую траву.
- Я своего байка на съедение не отдам. Я скорее тебя съем! – сказала девушка, и глаза ее сверкнули яростной решительностью.
- Может, этих собак совсем мало. – Юл осторожно заглядывал в щели, но так никого и не увидел. – Может, она вообще одна была…
- Не смеши, я заметила в степи много движущихся пятен, - с нажимом произнесла байкерша, - и если на тебя не действуют чары вердогов, и если ты даже поранил одного из них, это не значит, что ты сильней их. Их может быть несколько десятков. Они нападают на своих жертв беззвучно, без лая. А ночью они воют, чтобы устрашить. И сейчас они сидят в засаде и ждут, когда же мы вылезем наружу. Они очень терпеливы и хитры. Они безупречные убийцы…
- Ладно, ладно, я тебя верю, не нагнетай, пожалуйста… - торопливо произнес Юл.
Спорить с кочевницей, верующей во всесилие собак парню не хотелось. Так глядишь, и его переубедит, заставит думать о вердогах, как в легендах, как об отродьях степных кошмаров. И тогда псы обретут над ним власть, как когда-то в детстве россказни о Радиации-Яге и демонах Внешней тьмы материализовывали ужас, превращали сказки в жуткую быль, не отличимую от реальности. Прадед Олег говорил, что на его глазах всего лишь за три, даже за два с половиной поколения жители Забытой деревни превратились из свободомыслящих людей в забитых и покорных слуг собственных страхов, от которых они прятались за стеной иллюзий. Да, именно так прадед Олег и говорил. Он потратил немало сил, чтобы научить Юла смотреть на мир непредвзятым взглядом.
- В любом случае мы в ловушке, - заключила Хона.
- Давай, взглянем сверху на твоих собак, - предложил Юл.
Беглецы вошли в дом, поднялись по довольно-таки крутой винтовой лестнице на второй этаж. Некоторые ступеньки провалились, и через них приходилось перескакивать. На втором этаже они прошли несколько комнат со сгнившей мебелью, и вышли на лоджию.
Когда-то лоджия была ограждена, но сейчас она являла собой ровную бетонную площадку, возвышающуюся над рекой, с обгрызенными эрозией краями. Кое-где из бетона торчали ржавые штыри.
Юл осмотрелся, заметил лестницу из потемневшего металла, прикрепленную к стене и ведущую на крышу. Парень выразительно посмотрел на байкершу и та кивнула. Спустя несколько мгновений беглецы, обдуваемые легким ветром, взирали на покосившиеся, полуразрушенные дома заброшенного поселка. Юл спустился по крыше к краю, посмотрел вниз. Действительно, вдоль стены бесшумно рыскали бледно-желтые, коричневые, серые, пятнистые звери. Они были похожи на обычных больших собак, только тела их были поджары и морды удлиненны. Твари обнюхивали землю, беззвучно, но свирепо скалились, касались носами друг друга, будто таким образом обменивались информацией и продолжали искать брешь, в которую можно было бы проникнуть внутрь двора. Вдруг из закоулка выскочила молодая собака, подбежала к самому рослому гривастому черному псу, кажется, тому самому, кому Юл только что выбил глаз. Молодая собака ткнулась носом в шею вожаку, что-то отрывисто тявкнула. Предводитель вердогов в ответ мотнул головой и с десяток зверей сорвались с места, исчезли в кустарниках проулка.
Парень осторожно поднялся наверх, к напарнице.
- Они там что-то замышляют, - шепнул он. – Там часть собак убежала куда-то.
- На охоту, - сказала девушка и ткнула пальцем, - там, вон там пасутся ковы. Они загрызут одного из них и принесут мясо остальным. Они будут есть, а нас держать в голодной осаде, пока мы не умрем или не решимся бежать.
Юл взглянул туда, куда указывала девушка. Вдали он увидел столбы пыли и темные пятна пасущихся одичавших коров. В Забытой деревне их так и называли: дикими коровами. Видимо стадо шло на водопой, а вердоги решили полакомиться, при этом не упустив и человеческую добычу.