Страница 133 из 165
- Она хотя бы попыталась сбежать, хоть так она бросила вызов Богополю. А я трусливо прятался в кустах, пока ее избивали нагайками. Связали и увезли. Я рассказал об этом отцу, а отец лишь вздохнул и налил мне браги. Мол, давай помянем. И все! Все!!! Помянем и забудем, потому что за попытку бегства – смерть.
Степа, покачав головой, вытер глаза.
- Но так было не всегда. Мой прадед пал сорок девять весен назад, защищая родное племя. Тогда погибли семь десятков лучших мужей. Мой дед сгинул в первом восстании сорок одну весну назад. Моего дядю казнили, когда подавили второй бунт тридцать весен назад. Ему тогда не исполнилось и пятнадцати. С тех пор мы покорились. И мой отец. И мы, его дети. И дети его детей тоже будут покорны. Только не мои. У меня нет ни сына, ни дочери, я не хочу плодить рабов. Но самое главное то, что я, когда пошел на чернокрылов, выкрикнул, что иду к сестре. А я не попаду к ней. Потому что трусам не место в одном ряду с достойными.
Степа замолчал. Он с ненавистью следил за мерно накатывающими одна за другой волнами, будто море было виновно в его злоключениях.
- Почему бы вам не замутить третью бучу? – спросил Ури.
- Бесполезно. Когда мы были свободными, наше племя насчитывало почти четыреста человек. Теперь нас вместе с женщинами, детьми и стариками только две с половиной сотни. Мы можем выставить восемьдесят мужчин. А Богополь – в три раза больше, не считая союзников. Они вооружены мечами и копьями, защищены кольчугами, а мы… - знахарь пожал плечами. Нам запрещено носить оружие. Кроме мотыг, тяпок и топоров.
- Тогда почему бы вам просто не уйти в другое место? Взять и смыться.
- Не так это легко, - возразил Степа, - что такое уйти со всем скарбом, с детьми, со скотом? А еще за нами следят. Нас нагонят через сутки-двое.
- Странно для меня это, - сказал Ури, - моему клану сорваться с места ничего не стоит. Вы оседлые. Но тогда возьми и уйди сам. Детей ведь у тебя нет.
- Не могу, - знахарь горько вздохнул, - в каждом вассальном селении есть наместники и их прихвостни. Каждое утро и каждый вечер они пересчитывают людей. Если кого-то не хватает, и он не найдется в течение недели, ближайший родственник сбежавшего будет казнен. За убитого воина казнят пятерых, за наместника и приближенных к нему – десятерых.
- Да уж, хреново, - сделал вывод байкер, - они с вас дань берут, а еще каждую весну детей режут.
- Не совсем так. Деревни отдают своих сыновей и дочерей по очереди. Получается примерно раз в двенадцать весен. А в этом году ни одному селению не пришлось отдавать кровавую дань. Недавно был шторм и, говорят, к берегу прибило лодку чудного вида с юношей и девушкой. Их-то Богополь и взял в оборот.
- Что! – щеки Ури загорелись огнем. – Повтори, что ты сказал! Буря принесла пацана и девчонку? Их что, порешили?
- Нет, их принесут в жертву только следующей весной.
- Баггерхелл! Они захомутали мою дочуру! – Ури вскочил с места. – Показывай мне, где стоит этот долбанный Богополь, я иду к ним, и ни один сраный баггер меня не остановит.
- Постой! Постой! – знахарь поднялся и примирительно вытянул руки ладонями вперед. – Ты говоришь, там может быть твоя родная дочь?
- Да! Да!!! Ты глухой? Йенг тебе в уши!
- Тебе не о чем волноваться до следующей весны. С их головы не упадет и волосок. Им будут давать лучшую пищу, одевать в лучшие одежды, их будут почитать за детей бога и одновременно за детей архиерея, правителя Богополя.
- Я не могу ждать! Не могу!
- Но с чем ты пойдешь? С ножом и этим… самострелом? Я потерял сестру, и я помогу тебе, сделаю все, чтобы ты не лишился дочери.
- И как же ты это сделаешь? – байкер скривил снисходительную гримасу.
- Я пока не знаю, но вместе мы придумаем, у тебя почти год времени. Я узнаю получше, что да как. Ты поможешь мне, научишь быть сильным, ведь ты сильный! А я помогу тебя, я знаю местность и знаю снадобья, тоже чему-нибудь да научу. Это будет честный обмен.
Ури слегка успокоился, взглянул с грозным прищуром на Степу:
- Они точно никого не зарежут и никому не вырвут язык до следующей весны?
- Клянусь своими предками, павшими за свободу, что так!