Страница 114 из 165
- Они помогают обрести знание, а знание – это сила, - сказал Юл, - так говорил мой прадед.
- Я хочу быть сильной…
Разговор внезапно прервался, поскольку в траве со стороны холма мелькнули цветистые пятна. Юл и Хона заметили приближающуюся опасность одновременно.
- Леопоны! – воскликнула девушка, отбросив хворостину и выхватив акинак.
- Капланы! – выдохнул Юл, напружинясь.
Диких пятнистых кошек, достигавших в высоту половины человеческого роста, байкеры и селяне Забытой деревни называли по-разному, но, так или иначе, это был самый опасный хищник степи. Папа Каен рассказывал, что в дни его детства каплан-людоед повадился охотиться на людей и сожрал девятерых. Хоть мужчины и делали несколько облав с собаками на подлого хищника, его так и не поймали, просто однажды нападения прекратились.
Два каплана, рослая самка и самец с небольшой гривой и выступающими верхними клыками бесшумно скользили сквозь травяное море. Сосредоточенные желто-зеленые глаза зло вперились в путников. Звери не рычали, не щерились, не подавали каких-либо иных знаков агрессии. Они просто неотвратимо приближались к потенциальным жертвам, и острые стебли камыша, расступаясь, склонялись в молчаливом почтении перед грациозными и жуткими существами.
- К морю, - шепнул Юл.
Парень и девушка, выставив перед собой оружие, синхронно попятились. Шаг за шагом они отходили к воде, но серо-рыжие в черных пятнах звери, пожирая путников жадными взглядами, двигались намного быстрей. Накатывающий беспредельный ужас перед смертоносными, не знающими пощады когтями и зубами капланов, нашептывал броситься наутек, помчаться без оглядки. Однако и Юл и Хона прекрасно осознавали, что в этом случае исчезнет даже призрачный шанс на спасение, ибо коварные кошки тут же сорвутся на бег и настигнут людей в три прыжка. И потому, обливаясь потом, напряженно дыша, байкерша и младший правнук плечо к плечу, терпеливо, без суеты, постепенно ускоряясь, отступали. Вот уже первая волна омыла ноги, и ступни начали увязать в иле, но разве это выход из положения? Море здесь было неглубоко, и вода не могла стать избавлением от свирепых животных. И все же парень и девушка не теряли надежду. Не получится скрыться, значит, придется сражаться.
Капланы, смочив лапы в набегающей волне, оказались на расстоянии половины прыжка от своих жертв. Хона, встретившись взглядом с самкой, обнажила зубы и зарычала, надеясь таким образом напугать кошку. Звери и не думали останавливаться. Сделав пару шагов, они подобрались, приготовившись к атаке.
И тут прозвучал громкий, требующий безусловного повиновения голос:
- Львы господни! Стойте, где стоите!
Капланы замерли. К путникам приближался рослый стареющий мужчина с изрядно поседевшей густой бородой, которая доставала ему до груди. Одет он был в черную груботканую рубаху, подпоясанную толстой ворсистой веревкой и широкие льняные штаны. В правой руке мужчина держал внушительный посох. За ним шествовали с десяток человек, облаченных в кольчуги до колен и вооруженных длинными копьями с вытянутыми стальными наконечниками. На головах их красовались конические шлемы.
- Львы господни, к пастырю!
Капланы, недовольно зарычав, нехотя засеменили к хозяину, и, подмяв траву, легли у его ног.
- Три дня и три ночи я молил всевышнего о ниспослании знака, и вот он даровал нам агнцев божьих. Мы принимаем дар Элохима с благоговением и покорностью, - громогласно и пафосно провозгласил мужчина. Взгляд его был суров и непреклонен. И это сразу же не понравилось Юлу.
- Отныне вы дети нашей уммы!
- Мы не… - начала Хона, но осеклась.
Предводитель копьеносцев не спрашивал, не предлагал и не предполагал, он безапелляционно утверждал.
- Молчи, - прошептал Юл, косясь на байкершу, - я сам.
Младший правнук, ощутив незримую опасность, исходящую от странного мужчины, лихорадочно соображал, что следует сказать.
- Я, Авраам Шестой Праведник, архиерей уммы Всемогущего Элохима, - представился бородач, - а вы, вышедшие из моря после бури, присланы нам господом миров, дабы стать возлюбленными детьми нашей общины.
Предводитель чем-то напоминал Юлу старосту Имэна, но только в гораздо более жестком варианте.
- Я Юл, - сказал парень, - а это Хона.
- Скажите мне, каким образом Элохим дал вам знать о моей молитве?
- Мы услышали… - парень сделал секундную паузу, напряженно посмотрел в глаза архиерея и продолжил:
- Мы услышали голос, который велел нам сделать плот и отправиться в плавание… и вот мы здесь.
- Воистину, господь всемогущ! – грозно воскликнул Авраам Шестой, отчего мирно лежащие у его ног капланы привстали и плотоядно облизнулись, а у Юла по спине побежали мурашки.
- Вы брат и сестра? – спросил архиерей.
Юл задумался. Какой ответ будет лучше? Совершенно очевидно, что местные жители приняли их за посланцев потусторонних сил, и еще более очевидным являлось то, что разубеждать главаря было делом крайне опасным, почти самоубийственным. Фанатичный блеск глаз и тонкие, кажущиеся жестокими губы говорили в пользу этого предположения.
- Вы брат и сестра? – снова спросил архиерей. – Не заставляйте меня повторять вопрос трижды.
В голосе Авраама Шестого появились нотки угрозы.
- Нет, мы не брат и сестра, - поспешно ответил Юл.
- Вы муж и жена?
- Да, - ответил парень, немного помедлив, лоб его покрылся испариной.
- Но вы муж и жена в язычестве, мы же вас обвенчаем в господе, карающем грешников и воздающем смиренным рабам своим, – архиерей направил посох на Юла. – Отныне ты зовешься Исааком, а ты, дщерь божья, - мужчина осмотрел Хону взглядом мясника, - отныне зовешься Ревекой.