Страница 8 из 126
Всё стало ясно.
— Вас попросил отец Свена Лотта? — Иттан кивнул на вскрытое письмо. — За то, что я обидел его драгоценного сыночка?
— Что вы несете, молодой человек! — возмутился Виитаро, но рука его легла на конверт.
Трудно бороться с прихотью первого министра, особенно когда ходят слухи, что тот помыкает самим королем. Виитаро Монро всю жизнь посвятил академии, потому не хотел впасть в немилость короля из-за строптивого декана. И пусть.
— Не смею больше тратить ваше время. Заявление передам через секретаря, — сказал Иттан, откланиваясь. — Успехов.
— Что же вы, Иттан, такой неуравновешенный, зачем же всё воспринимаете так горячо? — вдруг донеслось до него ехидное. Виитаро не скрывал злорадства. — Вы бы отваров попили успокаивающих, что ли.
Иттан повернулся и встретился с взглядом, полным превосходства.
— Вы радуйтесь, что вас за избиение в тюрьму не упекли, а всего-то с должности сняли. — Ректор убрал злополучное письмо в ящик стола, запер тот на ключ. — Так нет, вы опять на рожон лезете. Ну, уволитесь, а толку? Одумайтесь, пока вас не вышвырнули за дверь.
Это прозвучало с такой надменностью, что Иттан, в самом деле, ощутил себя неуравновешенным подростком, готовым нахамить, а лучше — ударить. Истинная сила в нем взбурлила так, что полынный запах её поплыл по кабинету. Кулаки сжались.
— Вы и меня изобьете? — полюбопытствовал Виитаро, поправляя пенсне.
— Какого вы обо мне мнения? — притворно удивился Иттан и вышел, мысленно отсчитывая до десяти, чтобы не сорваться.
Успокоив Клаудию (по правде, накачав её до беспамятства травяным настоем), он сам разобрал канцелярию. И среди множества бесполезных писем, просьб и благодарностей нашлось кое-что, что на секунду заставило улыбнуться. Коротенькая весточка, запечатанная сургучом с гербом правящего дома Пограничья, страны теней.
«Леди Сольд эр Вир-дэ успешно разрешилась от бремени. Ровно в полночь семнадцатого дня первого солнечного месяца первенец лорда и леди издал первый крик».
Сольд, давняя подруга Иттана, которая вышла замуж за лорда теней (добровольно связала себя с тенями — безумная девчонка!), месяц назад родила мальчика. Хоть у кого-то жизнь удалась.
К вечеру того же дня Иттан собрал по коробкам все вещи, которые хранились в казенной спальне академии. Приказав слугам перенести их в отчий дом (то-то маменька обрадуется, что сын вновь будет жить в семье), он оглядел опустевшую комнату. Пять лет обставлял её по своему вкусу, а теперь — ничего. Ни отголоска души прежнего хозяина.
А многочисленные учебные наработки он по чистой случайности закинул в камин, который — тоже по случайности — разжег. И всё, что было накоплено им за пять лет работы: учебные планы, методики, рекомендации, графики — исчезло в жадном пламени.
Какая досада.
Повозка ожидала у ворот академии, но Иттан не успел подняться в неё. Из темноты явился некто, прокашлялся, привлекая внимание. Лицо его закрывали широкие полы капюшона. Громадное тело скрывал плащ.
— Я от Регса, — прогнусавило существо неизвестной расы. — Ваша скрипачка найдена.
— Где она? — Сердце затрепыхалось в грудной клетке.
— Прикажите извозчику сменить маршрут. — Существо шустро влезло в нутро повозки. — Угол дубовой и кленовой. Давайте же!
Иттан мысленно распрощался с академией, влез в повозку, которая стала маленькой от присутствия незнакомца.
Извозчик ударил кнутом, и лошади поплелись по улочкам столицы. Всю дорогу существо (судя по габаритам, рынди — только у этой северной расы мужчины внешне напоминают платяной шкаф, а ударом кулака легко проламывают стену) молчало, лишь пыхтело сквозь зубы. На вопросы незнакомец не отвечал. Иттан, усвоив, что вести с ним светскую беседу не собираются, отвернулся к оконцу.
Они подъехали к самой окраине города. Дома сменились лачугами, чаще необжитыми, разваленными, наклонившимися одним боком к земле. На многих не хватало крыш, от других остались остовы. Почва была болотиста и чавкала под колесами. Кисловатый запах гнили разъедал ноздри.
Мурашки поползли по позвоночнику.
Лошади замерли посреди тропы, по обе стороны которой тянулись поля, заросшие бурьяном и осокой.
— Приехали, — оповестило существо в капюшоне и, кажется, хрюкнуло от предвкушения.