Страница 7 из 126
— Что нынче за воры пошли, которые для начала помузицируют для жертвы, а после обчистят её? — посетовал Регс. — Многое стащила-то?
— Немногое, зато какое. — Иттан с досадой топнул. — Фамильное кольцо, дорогущее, там бриллиант размером с горошину.
Если она продала кольцо или — не дайте боги — нацепила его на свой грязный палец, ей несдобровать. Могла ведь утянуть что угодно, хоть кошель с деньгами, но не прощальный подарок для Агнии.
— Неплохо, — протянул Регс, глянув в опустевшую кружку. — Ладно, как разыщу — дам знать. Если понадобится поучить её уму-разуму — говори. Мои ребятки с удовольствием расскажут, что воровать у приличных господ чревато проблемами со здоровьем.
Регс собрался уходить. Встал, отряхнув выглаженную штанину от невидимой соринки.
— Сколько я тебе должен? — Иттан протянул ладонь для рукопожатия
— Для друзей оплата по факту, — белозубо улыбнулся Регс, пожимая руку. — Бывай.
Спустя секунду он затерялся среди посетителей, а вскоре и вовсе исчез из трактира. Как всё-таки не вязался его франтоватый облик — начищенные до блеска ботинки, подтяжки и запонки — с родом деятельности и местами, где Регс обтирался. Иттан тоскливо глянул на кровавое пятно и, стараясь на дотрагиваться до липкой столешницы, поднялся.
Только бы эта скрипачка вспомнила, куда подевала кольцо: кому продала или где запрятала. Иначе придется-таки попросить «ребят» Регса пообщаться с ней. И хоть избивать женщин недопустимо, эту воришку за женщину и считать нельзя. Только крыса тяпнет за палец того, кто был с ней добр. Крыс нужно истреблять, дабы они не распространяли заразу — значит, и скрипачку при надобности отловят за хвост.
Академия жила привычной жизнью, такой славной и беззаботной, что Иттан, проходя мимо фонтана во внутреннем дворе, даже залюбовался молодой парочкой: юношей, играющим на свирели для танцующей девушки, чьи медные волосы были уложены в замысловатую косу. Вздохнул. Не время прохлаждаться: ещё согласовывать учебную программу на год.
Но едва Иттан переступил порог академии, как дорогу ему преградила зареванная секретарша. Бросилась на шею. Взвыла.
— Что случилось? — Иттан отстранил Клаудию на расстояние вытянутой руки.
— Вас искал ректор, а когда узнал, что вы за пределами академии в рабочие часы, оставил записку. Вас… у-у-у… — Она подавилась истерикой.
Насквозь мокрая записка с потекшими чернилами обнаружилась в стиснутом кулачке. Иттан прочитал короткое послание, которое оканчивалось размашистой подписью, и усмехнулся.
— Немногословно. Да не реви ты, дадут тебе другого декана.
— Я вас хочу-у-у, — заливалась Клаудия. — Как он посмел у-у-увольнять вас та-а-ак…
— Не увольнять, — поправил Иттан, возвращая записку (не хранить же её, в самом деле), — а смещать с должности.
Да, с Виитаро Монро у Иттана всегда были тяжелые отношения: декан факультета телепатии смотрел на светлого декана с неприязнью и частенько упрашивал понизить его до преподавателя или и вовсе специалиста. И всё-таки сейчас Виитаро, едва вступив в ректорские обязанности, поступил неправильно, ибо сообщать о понижении нужно в лицо, а не трусливо – через клочок бумаги. Мол, ты не огорчайся, зарплату тебе выплатят, из покоев выгонят только через месяц, а работу, соответствующую твоему опыту и статусу, подберут в стенах академии. Да далась ему эта академия!
Их обступали студенты. Любопытные донельзя, они тянули шеи и перешептывались. Хихикали, округляли глаза. Потому Иттан встряхнул секретаршу за плечи. Та мотылялась как тряпичная кукла.
— Прекращай реветь. Ректор на месте?
— Да! — Клаудия громко высморкалась.
В кабинет Виитаро Монро Иттан ворвался без стука. На секунду ему захотелось, как прежде, трижды постучать и дождаться короткого «Войдите!» Но то было с предыдущим ректором, с нынешним же, ведущим беседу посредством записки, не стоило церемониться.
— Объяснитесь, пожалуйста, — потребовал Иттан, усаживаясь на стул напротив рабочего стола ректора.
Виитаро, усатый, подслеповатый старик, поправил пенсне, съезжающее с носа, и заскрежетал:
— Молодой человек, что за недопустимое поведение?
— Вы без объяснений отстранили меня от должности. Разумеется, я в бешенстве, — ответил Иттан, хотя бешенства в нем не набралось бы и на грамм. Он был спокоен, просто жаждал прояснить ситуацию перед тем, как уволиться и уехать из прогнившей столицы, где всё напоминало об Агнии.
— Поймите меня, Иттан. — Виитаро опустил взгляд словно нашкодивший ребенок. — Я признаю воинские заслуги вашего отца перед государством. Также я благодарю вас за годы, дарованные факультету света. Но ваши квалификационные навыки вызывают... м-м-м... сомнения.
То есть пять лет не вызывали, а тут начали вызывать столь резко, что Виитаро не смог побеседовать с теперь уже бывшим светлым деканом, а быстренько вытурил его? Иттан собирался озвучить это — разумеется, язвительным тоном, — но взгляд его зацепился за почти чистый стол. Разве что конверт с гербом в виде орла выделялся среди свитков и бланков академии.