Страница 66 из 129
– Идиот, тупая неблагодарная скотина. – Тёмный придавил его голову, жал каблуком на висок. Рычал: – Как ты смел?! Ты на кого руку поднял?
На мостовой тускло мерцали осколки раздробленных жезлов. Больше половины тел лежали неподвижно, несколько дёргалось. Семеро пытались расползтись, припадая на сломанные руки и ноги, но не смея выдать себя стоном.
Что-то хрустнуло. Тёмный направился к следующему: решительный, страшный, восхитительный. Прыжок – и каблук придавил стискивающую кинжал руку. Человек тонко взвыл:
– Пощади…
– Вот как ты заговорил, Тейл, – язвительно отозвался тёмный, прокручивая каблук на его ладони. – А чем ты думал?
– Светлая, – едва прошептал раненый. – Помоги уже.
Он лежал на боку, обливаясь холодным потом, хрипя. Мутный взгляд был направлен в сторону.
– Светлая… – прошептал он, и веки медленно закрылись.
Вот тьма! Скатилась с пытавшегося меня убить идиота и добралась до раненого.
Так… так… Сердце билось – уже радость.
Так: остановить кровотечение и освободить лёгкие от крови.
Сосредоточилась на ранах.
За моей спиной тёмный вёл нравоучительные беседы о верности, чести, благодарности и необходимости выдать всех сообщников, перемежаемые хрустом ломаемых костей, всхлипываниями.
– Хохорн, во имя тьмы, ты что, обделался?! – вознегодовал тёмный. – Да? Так какого ты потащился меня убивать, если тебя до усрачки пугает вид своей отрезанной руки? Ты чего от меня ждал? Что я безропотно позволю себе голову снести?
– П-про-сти.
– Пришёл меня убить и считаешь, что одного извинения достаточно?
– У-у…умоляю…
– Умоляешь подарить тебе мозги? – Тёмный помедлил, рявкнул: – Лежать!
Вздрогнула. Кто-то со стоном упал и извинился. Улыбнулась: тёмный просто невероятен.
Меня отвлекло ощущение уходящей жизни. Собрав волю в кулак, стала врачевать раны лежавшего передо мной молодого мужчины. Получалось не слишком хорошо, но он хотя бы жил.
– Спаси, – вдруг совсем близко произнёс тёмный, – но останься во вменяемом состоянии.
Он сел рядом, положил руку на колени и склонил на неё голову, слипшиеся волосы загородили лицо.
– Ненавижу, – тихо произнёс он. – Шакалы беззубые и безмозглые.
С лезвия лежащего рядом меча сползала тьма, оставляя обычный хорошо заточенный металл. Я снова сосредоточилась на раненом, отводя кровь из измученных лёгких, прочищая пористую ткань тем же методом, как у Ветра. Снова я могла гордиться достижениями в непривычном деле врачевания.
Раненый дышал ровнее.
Оглянулась: по улице тут и там чернели тела.
– Кто это был?
– Идиоты, – выдохнул тёмный и поднялся. – Его уже можно занести в дом?
Взглянула на раненого, снова на мрачного, холодного тёмного. Радужки весело оранжевели, но взгляд пугал до мурашек.
– Д-да, – сипло откликнулась я. – Думаю, да…
Раненого окутала тьма и медленно поволокла к дверям.
– Иди с ним. – Тёмный смотрел за мою спину. – Я скоро вернусь.
Оглянулась: по улице шли два хмурых служителя в чёрных балахонах. Беззвучно опускавшиеся на мостовую посохи были увенчаны тёмными кристаллами размером с кулак. На шее старшего, на серебряной широкой цепи, чернел круглый медальон – сам претёмный Ара!
– Давай, – поторопил тёмный. – Сейчас будет разговор не для ушей светлой.
– Ты… – во рту пересохло так сильно, что пришлось дважды сглотнуть, прежде чем смогла спросить: – С тобой всё будет в порядке?
– Не бойся, всё… мм, в пределах допустимого.
Дверь отворилась, пропуская моего подопечного, запутанного в чёрный кокон. Тёмный указал на вход.
Только когда за мной захлопнулась створка, поняла: впервые в жизни я видела крупное сражение между магами. Даже не представляла, что бой может быть жутким, смертоносным и стремительным до такой степени, что это трудно осознать. Тёмный… Инверди – он нечто.
И он умеет читать светлую письменность.
Кто его посвятил?.. Неужели сам Его Светлейшество?
Сердце ёкнуло от дурного-дурного предчувствия.
Теперь, обнаружив Инверди, я была почти уверена – под Эсси подразумевался Эсин, а если так, значит, цель нашего путешествия – навредить Эссину, лишить его доверия Его Светлейшества.