Страница 59 из 129
Дверь отворилась, тьму разрезал тусклый оранжевый свет.
– …уж как она кричала, господин Бейл, – причитал хозяин гостиницы.
Влетевший внутрь тёмный со свечой остановился надо мной.
«Помоги», – хотела сказать я, но язык камнем лежал во рту.
Надо сосредоточиться и вынудить кристалл создать надпись, но мне так хотелось плакать и кричать, что я, едва уловив кристалл, теряла концентрацию.
Отставив свечу на стол, тёмный крикнул:
– Неси светильники! – и навис надо мной.
– Она… она… узнала, что вы изменили ей, – лепетал хозяин. – Уж так причитала, так рыдала…
Потемневшие глаза тёмного сузились, сдвинулись брови. Наконец я достаточно сосредоточилась, и кристалл помог создать перед тёмным тусклую надпись:
«Ярская трава ОН».
Тёмный выдохнул. Выпрямился:
– Мне кажется, с ней что-то не так, какой-то приступ.
Краем глаза видела, что его лицо расслабилось, взгляд поплыл. Хозяин бормотал:
– Она и внизу беспорядок устроила. Все ведь полки в подсобке перевернула, тока-тока убрал.
– Расстроилась, говорите, из-за моей измены? – Тёмный пошёл на хозяина гостиницы. Тот отступал. Оба исчезли из поля моего зрения. Голос тёмного был ужасающе мягким: – Лекаря надо позвать.
Глухой звук удара, падение тела. Приблизился свет. Тёмный возник надо мной, отставил свечу, обхватил лицо ладонями и заглянул в глаза:
– Всё хорошо, лежи и спокойно дыши. Он и жену отравил, она совсем плоха, я к ней.
И ушёл.
Натурально ушёл, оставив меня одну в открытой комнате, озарённой свечой и тусклым светом из коридора.
О чём тёмный вообще думал?
Я умираю между прочим!
Какая хозяйка гостиницы, когда я сейчас умру?
Да он… он… Да его убить мало!
Вот вернётся, вылечит – и я его придушу.
Спокойно дыши – это как, когда ты умираешь?!
Тёмный!
Тёмный!
Скотина ты безмозглая!!!
Ну почему я не могу высказать ему всё в лицо?! Почему какая-то хозяйка гостиницы, которую он едва знает, важнее меня? В конце концов он же должен вернуть меня Эсину в целости и сохранности, а он… он… Хлынули слёзы, я жалко всхлипнула.
Тёмный, это нечестно – бросать меня на пороге смерти.
Эсин не смотался бы к какой-то хозяйке гостиницы.
Эсин бы помог мне – как-нибудь. Да он бы всех тёмных города на ноги поднял, чтобы меня лечили, а этот – этот наверняка мог позвать кого-нибудь на помощь ей и заняться мной.
Дышать он велел – да знал бы он, как тяжело дышать, когда мышцы цепенеют!
Пока я дышала, гнев помогал справиться с ужасом.
Представлять, как луплю тёмного палкой, приятнее, чем думать о собственной смерти.
Месть будет страшна! Ну, тёмный, ну погоди! Живьём закопаю, кастрирую гада бесчувственного. Пальцы сломаю и нос красивый расквашу. И всем девицам по пути буду говорить, что он срамными болезнями страдает и не лечится!
Да я его… Эсину на него пожалуюсь!
Только бы не сдохнуть в этой проклятой гостинице!
Только бы, будь этот тёмный неладен, выжить.
Дышать.
Я должна дышать, чтобы гадёныша этого кастрировать.
Да, для мести надо как минимум выжить, так что буду дышать – и никакой яд мне не указ!
Я дышала.
Из коридора не доносилось ни звука.
Хоть бы Гур, что ли, заглянул – он бы меня к тёмным на лечение отнёс, хозяин же говорил, храм поблизости.
Тёёёмный, ну где ты там?
Сердце снова вырывалось из груди.
Сколько я лежала так?
Как долго проклинала предателя тёмного?
Кажется, прошла вечность, а я всё дышала, представляя, как бегаю за тёмным с ножом, душу, бью – я определённо должна выжить.
И закопать тёмного, чтобы знал, как меня одну бросать. Представляя, как сжимаю его горло, я даже кулаки стиснула.
Скотина он!
Опять полились слёзы, щекотно скапливались в ухе. Ненавижу! Рука дёрнулась.
Я дышала.
Тело было словно чужое, но после долгих усилий мне удалось пошевелить пальцами. Сильнее напрягшись, я даже смогла сдвинуть руки.