Страница 49 из 129
Ещё раз перечитала.
Даже если это копия письма Его Светлейшества, почему она здесь?
Ко мне, сопровождаемое трепетом и страхом, пришло запоздалое осознание: следователь девятого уровня посвящения – человек в своём ордене явно высокопоставленный. И его послали расследовать дело, в котором могут быть замешаны пресветлый и претёмный Сорты – то есть он… совсем не простой следователь.
Сердце страшно заколотилось. Я подскочила, прижала бумаги к груди.
Села.
С кем меня Эсин отправил, а? Я же такому ничего не могу противопоставить, кроме сексуальной привлекательности, к которой тёмный равнодушен.
Или я накручиваю, а тёмный просто должен передать копию письма?
Рассеянно стала листать дальше.
Через пару страниц обнаружилась узкая полоска бумаги с небрежной надписью на светлом языке:
«13 покинул Самран, задание в Хланри (доставка кристаллов). 7 собирается на лечение в Лур. Птица в гнезде. Ожидается прибытие комиссии главного».
Может, тёмный должен лишь передать эти послания кому-то ещё, но почему они лежат в его собственных письмах так, словно он их читал?
Неужели тёмного благословил кто-то из пресветлых? Но как? Зачем?
Кто из светлых мог писать тёмному о делах в Самране? Тринадцать, семь, птица – о ком это?
Ужас стискивал горло: если тёмный может читать наш язык – это угроза всему ордену, нашим секретам, власти. Особенно это опасно в нашей стране, где светлые и тёмные равноправны и до сих пор не добились доминирования одного из орденов.
Что мне делать?
Уняв бешеный перестук сердца, продолжила изучать бумаги.
Среди оставшихся пяти листов оказалось письмо на общем языке:
«Многоуважаемый Вейлеран!»
Это точно моему тёмному писали!
«Благодарим за предоставленную информацию о месте пребывания еретиков. К сожалению, они покинули убежище до появления следователей. Следы ведут на тракт, в сторону Самрана».
Еретики… те мужчины, жаждущие уничтожать Гранографы – и в Самран! Там же Эсин, он, он… Подскочила, меня переполнило желание мчаться домой, предупредить, уговорить уехать из города – что угодно, только бы Эсин не оказался в грани, только бы с ним ничего не случилось.
Но, чуть успокоившись, сообразила: в Самран сообщат об угрозе и предпримут меры (туда посторонним в принципе трудно попасть), Эсин куда умнее меня и не станет колдовать в грани, а я… буду скорее обузой, не говоря о том, что Эсин отправил меня на это дело, и я должна выполнить его приказ.
Собрав волю в кулак и запретив думать о побеге в Самран раньше, чем исполню все поручения, продолжила читать:
«Мы принимаем ваше предложение. Преступник был осмотрен светлыми целителями, они подтвердили, что с такими ранами он сможет выбраться из трупной ямы и некоторое время двигаться. Он уже мечен и доставлен на место, после получения этого послания просим вас снять с него заклятие искусственной смерти.
Копии отчётов о наблюдении за объектом будут отправляться претёмному Аора.
С пожеланиями скорейшего выздоровления,
Дохарион, зрячий Аора».
Зрячий – в иерархии Противостоящих то же самое, что пресветлый у нас.
Мой тёмный… личность активная, таким людям какие-то предложения делает. Интересно, упомянутый преступник случайно не из напавших на нас бандитов, о потере которых тёмный так сокрушался? Если из них, то почему сокрушался? Надеялся угрызения совести у меня вызвать? У меня её, по общему мнению, нет.
Раздумывая о глупой скрытности тёмного, сложила листы в прежнем порядке и продолжила осмотр вещей: походная чернильница, набор перьев, бальзамы и мази, мыло, флакон сладко-пряной смеси ароматных масел. Мешочек соли, деревянная коробочка со специями. Всего двенадцать серебряных и мелочь медью. Набор метательных ножей. Кремень. Кинжал с серебряной рукоятью и чеканным изображением вепря и полустёртым клеймом. Точильный камень. Десять перстней с изумрудами, рубинами, топазами, ониксом…
Кроме писем, ничего примечательного.
Интересно, Эсину они нужны? Переписать?
Зевнула и вдруг осознала, что страшно устала.
Эсин не просил в пути шпионить за тёмным и фиксировать его переписку. Но тогда речи не шло о достойных и угрозе Гранографам, о письмах светлых. Возможно, в нынешней ситуации Эсин захотел бы узнать о моих находках.
С другой стороны, Эсин всегда говорил делать только то, что он сказал, и не заниматься самодеятельностью, а раз он не велел ничего переписывать…