Страница 29 из 129
– …четыре… три… два…
Завизжала на весь лес. Мы по спирали падали вниз, к гигантским пастям. Тёмный швырнул меня в клён и, выхватывая меч, рухнул вниз. Падая, я впилась в ветку, попыталась зацепиться за ствол. Дерево дрогнуло, руки сорвались, врезавшись в нижнюю ветку, успела схватиться, обняла дерево руками и ногами. Бешеный рёв сердца в висках стихал, снизу щёлкало, клацало, деревья тряслись, что-то ломалось, глухо стукалось.
Когда я наконец отдышалась и посмотрела вниз, обнаружила, что листья почти всё закрывают: так, пара уродливых трупов и светящаяся земля. Лезть ниже было страшно. Белая пыль сыпалась и сыпалась с меня, а вверх летел фиолетовый сияющий порошок. Там, внизу, всё было залито фиолетовым светом…
Потом стало пронзительно тихо.
На клён никто не лез.
Ощущение, что я одна на весь лес. Мёртвый лес: ни одни листочек не двигался. Даже стук собственного сердца я больше не слышала.
Абсолютная тишина и жуткий фиолетовый свет окутывали меня.
«Эсин… – крепче вцепилась в дерево. – За что мне это?.. Эсин… забери меня…»
В груди теснило, давило. Сведённые напряжением плечи вздрагивали, слёзы кипели на ресницах, срывались. Попыталась дышать ровно, но лишь сопела в кору. Рот приоткрылся, и не сразу осознала, что рыдаю.
Домой хочу.
Меня трясло, передёргивало, слёзы лились, капали на грудь, щипали лицо.
– Что-то мне подсказывает, что ты не по мне убиваешься, – крикнул снизу тёмный.
Вздрогнув, извернулась посмотреть.
Запрокинув голову, он стоял на зелёном мхе. На лбу тёмного алел порез. Пальцы, сжимающие правое плечо, были в красном. А лезвие меча – смолянисто-чёрное.
И больше не было фосфоресцирующего порошка, внизу царил лёгкий сумрак утреннего леса.
С посветлевшего неба исчезла вереница лун.
Снова посмотрела вниз. Икнула.
– К-как т-те-бе у-удалось?
– Вот что бывает, когда честно проходишь все уровни посвящения.
– К-какой у-ровень?
Тёмный подумал немного и усмехнулся:
– Девятый.
Всего на три уровня ниже Эсина…
– Пришлось солгать: пресветлый Эсиндериаль не хотел отправлять свою драгоценную пассию с магом даже равного с ней уровня, не то что более высокого. – Тёмный осклабился. – Глупое решение, если, конечно, он не хотел, чтобы ты не дошла.
Хотела ответить что-нибудь резкое, что-нибудь по поводу того, что в грань мы попали из-за его желания выехать ночью, а вместо этого взмолилась:
– Сними меня… пожалуйста. – Руки и ноги уже сводило, и глаза оставались на мокром месте.
– Прыгай, поймаю.
Крепче вцепилась в дерево, мотнула головой, шаркнув скулой по коре. Тёмный предложил:
– Подумай головой: после стольких усилий по твоему спасению, стану ли я рисковать?
Подумала. Выдала:
– Ты устал. Может, неадекватный сейчас. Я прыгну, а ты в обморок упадёшь, и я разобьюсь.
– Тогда слезай сама.
И он отступил под прикрытие листвы. Ну и ладно, слезу без его помощи. Уж это-то я и сама могу. Полезла, всячески себя приободряя. Пальцы сводило. Но я спускалась. Встала на мощную ветку, нога заскользила… Мир замедлился, позволяя ощутить, как запрокидываюсь назад, и ногти расцарапывают кору, бессильно цепляются за листья, а я лечу вниз, и сердце мучительно медленно сжимается ради одного-единственного удара, мимо проносится ветка с размазанной кляксой крови…
Спина врезалась в мягкое и пружинистое, чёрные бабочки обхватили меня, ласково опуская на землю, а я запоздало пожалела о выкинутом кристалле тёмного: с магией могла бы и сама слететь…
Под ногами оказалась твёрдая земля, магия рассеялась. Я стояла, зажмурившись, и ждала язвительных замечаний тёмного.
Он терпел довольно долго, прежде чем уточнил:
– И долго так стоять собираешься? Не то что бы я сильно торопился, просто интересно.
Постаралась ответить величественно:
– Я успокаиваюсь.
– И как, получается?
– Вот Тьма.
– Внимательно слушаю.
Полуобернувшись, уставилась на тёмного. Он стоял с обнажённым торсом и выковыривал из плеча огромные треугольные зубы. Из порезов сочилась кровь. Меня замутило, зажала рот ладонью. А тёмный как ни в чём не бывало выдернул чудовищный зуб, отбросил (упав, тот рассыпался в прах), следующий подковырнул ножом и лениво так заметил:
– Твари, даже мёртвые, исчезают вместе с гранью, почему бы не исчезнуть и зубам из раны? Но нет, они остаются, и яд тоже. Они ещё и разрастаются. Почему такая несправедливость?