Страница 25 из 129
Небо справа заволакивало чёрным, стремительно гасли звёзды Гранографов. На мгновения из вязкой тишины вырывались то цокот копыт, то шумное дыхание коней. Стайка птиц пронеслась мимо.
Прижавшись к дёргающейся холке, я лупила Резвого, но он уступал коням тёмного в скорости.
Грань надвигалась на тракт, мы неслись по левому ответвлению, ещё левее – кусты и деревья длинного перелеска, не свернуть, не выиграть время. Вертикальный край чёрного полотна отрезал пространство перед нами, отрезал деревья впереди.
«Ну же, немного!» – нам не хватало времени проскочить…
Из тёмного вырвался поток чёрных бабочек, налетел на грань, и у земли край её отогнулся. Вверху она уже отсекла тракт, но внизу, у самых деревьев, зияла медленно закрывающаяся щель. Тёмный с вьючным успевал, я – нет.
Он освободил второго коня и направил в сторону.
«Успеваем», – улыбнулась я.
Дёрнувшись, Резвый ухнул вниз. Сердце обмерло. Я летела. Удар в плечо, бок, ногу, полёт, хруст в руке, удар везде – и темнота. Тишина.
Болело всё, на лодыжку давил Резвый.
Тьма-тьма-тьма. Руку не чувствовала, всё-всё болело, ужас душил, мне нужна помощь, нужно увидеть что со мной, я всей душой потянулась к спрятанному в браслете кристаллу и воззвала к Свету.
Шар холодного слепящего света вспыхнул надо мной, я зажмурилась.
Свет! Слепил сквозь веки.
– Прекрати! – Тёмный больно навалился на меня. Обжёг пощёчиной. – Хватит! Мы уже в грани! В грани!
«Внутри замкнувшейся грани нельзя использовать магию», – вспомнила я.
И отпустила кристалл. Свет погас, но глаза ещё жгло. И у Резвого, кажется, сломаны хребет и левая передняя нога… меня передёрнуло от этого ощущения, пробиравшегося ко мне через соприкосновение с конём.
– Чем ты думала?! – проорал тёмный.
Он давил на руку, которая жутко хрустнула.
– Больно, – выдохнула я. – Отпусти.
Старалась не думать о том, что нас замкнуло в грани, но не могла.
Тёмный выдернул мою лодыжку из-под конского плеча (мне сразу стало легче дышать) и сел рядом:
– Нужно уходить. Быстро. Сможешь?
– Нет.
– Где болит?
– В-везде.
Я в грани! Я в грани! Что делать?! Хлынули слёзы. Рядом хрипел конь. Звуки здесь были совершенно нормальными, но трава не шелестела.
– Так!
Властный голос тёмного заставил широко открыть глаза.
По чёрному беззвёздному небу петляла дорожка из полупрозрачных лун, словно ребёнок проложил её штампами со светящейся краской, не особо заботясь о ровности линии, только о том, чтобы каждый следующий отпечаток перекрывал предыдущий на треть.
На отсёкшей нас стене грани, на конях, тёмном, кустах и траве что-то светилось, точно нас обсыпали фосфоресцирующим порошком.
Тёмный поднялся:
– Ты хоть что-нибудь о том, как вести себя за гранью, знаешь?
Во рту пересохло:
– Я… я никогда не… далеко от Г-гранографов не отъезжала…
– Понятно, – процедил тёмный и огляделся, его светящееся лицо казалось маской.
– Что случилось?
– Конь твой кривоногий споткнулся. – Тёмный присел и пробежался пальцами по ноющей руке, слегка надавил, я вскрикнула.
Отойдя к своему коню, он привесил меч на пояс, вытащил. Глядя на тускло мерцающее лезвие, я мигом забыла о боли и попыталась отползти. Тёмный срезал молодое деревце, отсёк часть ствола и вернул меч в ножны.
«Что с рукой?» – я безуспешно пробовала шевельнуть пальцами.
– Это в зубы, – опускаясь передо мной на колено, тёмный протянул срезанную палку. – Давай.
– Чего?
– Поверь, я знаю, что делаю.
Открыла рот возразить, а он коварно всунул мне эту палку.
– Расслабься, – приказал он, и в голосе была такая сила, что я сразу расслабилась.
Он потянул мою руку, и я, давясь криком, до хруста стиснула палку зубами. Что-то щёлкнуло, и боль отступила, а пальцы зашевелились, и вся рука. Во рту была невыносимая смоляная горечь. Сплюнула палку.
– Спокойно, – тёмный помог сесть, прижал к мерцавшей из-за порошка груди. – Верхом сможешь ехать?
– Думаю, да, – склонила голову на его плечо, постаралась думать о том, как он приятно пахнет, какой он соблазнительный мужчина, как смешно выглядит в светящейся пыли, а не о том, что мы застряли в грани. Я в грани! Снова потекли слёзы. – М-мы… выживем?