Страница 9 из 16
– Вот здесь, – Голомазов остановился за кустами боярышника, они скрывали двухметровый забор, – идеальное место для дыры. Приди сюда вечером с гвоздодером и освободи снизу две доски.
– Понял, – сказал Юра, записывая себе в блокнотик.
Они пошли дальше.
– А что ты, интересно, понял? – спросил Голомазов, обходя вокруг скульптуры грудастой женщины с веслом.
– Ну, – Юра почесал затылок карандашом, – сделаем дыру…
– Зачем?
– Чтобы… – Юра задумался. – Чтоб лезли, что ли?
– Молодец. Это очень сложный тест на сообразительность. Сделаем две дыры. И у каждой поставим по балбесу с красной повязкой. Дети, которые полезут на стадион через забор – это наше будущее, Юра. Только ты найди таких балбесов, таких байбаков, чтобы об их тупости и усердии слагали легенды. Как только куда-то становится невозможно попасть без билета, так, считай, мероприятие погибло. И еще, Юра. У входа надо установить стенд, метров пять высотой, с таблицей розыгрыша первенства области. Только надо сделать так, чтобы рядом была площадка, загон такой для болельщиков. И чтобы их было видно с улицы, с тротуара. После каждого тура художник с лестницы будет аккуратно вписывать результаты. Он будет делать это часов в пять, когда народ идет с работы. Хорошо бы, конечно, если бы они устроили тотализатор, как везде в мире. Но наш народ не разогреешь. Поэтому станем его сами доводить до кипения.
– Я вам, Владислав Юрьевич, торжественно говорю, что как только мы выйдем в первую лигу, на месте этой спортсменки, – Юра хлопнул женщину по заднице, – будете стоять вы.
– Спасибо, Юра, – сказал Голомазов.
14
В городской газете «Огни Заречья» на четвертой полосе появилась статья под названием «От чемпионов области до?..», подписанная Вандой Пушкарь.
Эту статью Ванды Голомазов корректировал лично. После корректировки Ванда окончательно убедилась в полной литературной беспомощности Голомазова, но каково же было ее удивление, когда она, как автор, приобрела в городе ошеломительную известность. В медицинском училище на ее лекциях стояла мертвая тишина. Преподаватели в очередь становились поделиться с ней своими несчастьями. В магазинах продавцы улыбкой выхватывали ее из конца очереди, заворачивали покупки в двойной слой бумаги.
Наконец, дед Астапов, у которого Ванда снимала комнату, однажды вечером встретил ее в смертельном костюме и долго рассказывал о судебной ошибке 1948 года, когда он, Астапов, за пострадавшее от наводнения сено получил пять лет.
Ванда попыталась как-то сформулировать для себя законы удачи, но вспомнила все свои безуспешные попытки прославиться в драматургии, все свои пьесы, пьески, скетчи, монологи, сценарии, на которые потратила годы и годы, и только горько посмеялась. Но в Голомазова после этой статьи поверила уже слепо.
15
«ОТ ЧЕМПИОНОВ ОБЛАСТИ ДО?..
Спорт – это праздник двадцатого века. Футбол – это праздник спорта.
Выступления нашего клуба „Текстильщик“ в прошлом сезоне были безрадостными. Шестое место и отрицательная разница забитых и пропущенных мячей – куда уж дальше? Разве не вправе мы потребовать от команды чемпионского титула? Разве наш древнерусский город не достоин этого звания? И вот, наконец, наступают иные времена. В.Голомазов, новый тренер „Текстильщика“, сам в недавнем прошлом классный футболист „Спартака“, успел уже поработать и в команде мастеров. Но ему, как всякому творческому человеку, захотелось начать с нуля. А если быть абсолютно точным, то и не с нуля даже, а с отрицательной разницы мячей.
Итак, что сделано за полгода? Первое. Капитально отремонтированы трибуны и подтрибунные помещения. Во время субботников были посажены семьсот лип, кленов, берез – именно семьсот лет исполняется вскоре нашему городу!
Второе. В команде появились свои лидеры. Это прежде всего Петр Киреев, центральный нападающий, вернувшийся после службы на флоте. Это двое наших земляков, поигравших в клубах первой лиги и давших принципиальное согласие выступать за „Текстильщик“. По понятным соображениям не называем их фамилий. Это, наконец, ветеран одной из лучших команд высшей лиги Вадим Боков! Да и вся команда тренировалась в этом году, как никогда раньше.
Теперь о планах. Недопустимо долго топтался на месте наш футбол. Так долго, что болельщики уже отчаялись увидеть когда-то „Текстильщик“ на верхней ступеньке пьедестала почета. Да и много ли осталось болельщиков? Так… Больше по привычке приходят на стадион.
„Уже в этом году мы намечаем стать первыми в области“, – так заявил В.Голомазов.
Но программа подготовки команды рассчитана не на один, не на два года. На годы и годы вперед.
Так может быть, мы увидим нашу команду… Где? А это уже дело болельщиков – строить воздушные замки. Дело тренера и футболистов – строить те же замки из надежного материала. Наступает новое время.
Ванда ПУШКАРЬ»
16
– Они отказались, – сказал Голомазов с порога.
– Как отказались? – в один голос спросили Гржибовская и Гаврилова. Они сидели в новом кабинете главы администрации, как мама с дочкой. Чай пили.
– А вот так.
Голомазов взял стул, поднял его с намерением швырнуть в угол, но аккуратно поставил, и сел к окну, глядя на широкую спину вождя.
– Я в Москву буду звонить. В Госдуму. У нас там есть скандальный коммунист, – сказала Гаврилова.
– Чихать они хотели на вашу Госдуму.
– Ты что – закурил?! – воскликнула Гржибовская.
– Закурил. Сейчас буду ругаться матом. Советую заткнуть уши.
И Голомазов произнес головоломную комбинацию с использованием морских терминов, хотя служил когда-то всего лишь в спортроте ЦСКА. Гржибовская зажала уши ладонями, а Гаврилова выслушала его с видимым одобрением.
– Простите, – сказал Голомазов, поднимаясь. – Больше такого не повторится.
17
В кухне у Юры Фролова Голомазов всегда отдыхал душой. Был третий час ночи. Вторая бутылка «Гжелки» исчезла так же незаметно. Заодно провалился и домашний шмат буженины.
– Как ты достигаешь такого вкуса? – спросил Голомазов, криво улыбаясь.
– Это жена. Она берет на рынке мясную свинину, начиняет ее перцем с солью, потом томит, потом заворачивает в фольгу и закладывает в духовку. Я в это время из-за аппетита стараюсь уйти из дому… Так что же нам, Владислав Юрьевич? Они и на будущий сезон откажутся!
– Конечно, откажутся.
– Мне не нравится, как вы настроены. Не нравится.
– У тебя есть варианты? Давай, предлагай. Только о чувстве долга – не надо. Не надо, понял? У меня одна жизнь. И потратить ее на то, чтобы бомбить колхозные команды, я не намерен.
– Нет, Владислав Юрьевич, вы знаете, я о чем. Вы думаете, что ваше дело – только бомбить. Конечно, мы второй круг прошли как «Манчестер Юнайтед». Я до сих пор спать не могу от восторга! Когда мы со счетом 9:0 вынесли этих прошлогодних так называемых чемпионов, и у нас в городе впервые со времен 9 мая сорок пятого года народ ликовал на всех улицах!.. когда Петра Киреева возили на бортовой машине и его забрасывали цветами!.. когда!.. Э-эх! Да ради этого я жизнь отдам! Чтобы еще такое увидеть! А вы – раскисли!
– Я не раскис…
– Раскис! Раскис, Слава! Ты видишь, даже имя у тебя – Слава! Ты думаешь, что твоя слава в другом месте, что в другом месте тебе сразу сборную дадут! А в другом месте тоже будут бить! И каждый раз ты начнешь так вот раскисать? Обижаться? Да ведь жизнь вся такая! Везде тебя будут бить в слабое место в обороне! И это потому, что ты думаешь, что главное – выиграть на поле! А остальное, вся остальная жизнь – это пусть другие обеспечивают! Так не бывает!.. Не бывает так, Владислав Юрьевич. Простите, я больше никогда не перейду на ты.
Голомазов молчал, глядя в стол.
– Ты не понимаешь, Юра, в жизни ни хера, – поднял он, наконец, глаза. – Юра, ты – дурак.
– Конечно, дурак, Владислав Юрьевич.