Страница 33 из 40
Демчик. Я не брал.
Иванов. Да я знаю, что ты не брал. Выходит, остается один…
Демчик. Еще мастер приезжал.
Иванов. Станет он вермишель из тайги тащить.
Демчик. Вот тушенку он чью-то ел. А приехал пустой.
Иванов. Тушенку? Да ты что? У меня две банки пропало!.. Что ж такое?
Едет в тайгу, а в рюкзаке буханка хлеба! Ну, сволочь!
Демчик. А может, не он.
Иванов. Он, не он… Кто бы ни был. Важно, что пропадает. Сначала вермишель, потом тушенка. Вообще, у меня есть подозрение на Семена.
Демчик. Вы ведь с ним вместе питаетесь.
Иванов. Так он вермишель не переваривает. Ты понял? Он эту вермишель забросил в кузов и сейчас сидит в общаге… Да, Вася, забыл сказать: твой дом сломали.
Демчик. Что?
Иванов. Мастер просил передать. Он уже в кабину садился и говорит: забыл сказать Васе, что его дом сломали, барахло комендант забрала и будешь пока жить в общежитии.
Демчик (в волнении). Да как это так?
Иванов. А так. Ты кто? Ты простой вздымщик. Если бы ты был какой-то блатной… Летом на месте твоего дома четырехквартирный построят.
Демчик. Да как… Мне в баню съездить надо!
Иванов. В баню… За двести километров в баню. Самим надо было строить с осени… Куда же вермишель подевалась? Ну не мог он ее взять! Не мог! Это же… такой сволочью надо быть! (Надевает ватник, шапку.) Пойду в кладовке посмотрю. Если и там нет!..
Выходит. Демчику уже не до патронов. Но как отнестись к исчезновению дома – он не знает. Поэтому сидит в недоумении, чешет затылок.
Входит Иванов.
Иванов. И там ни фига… А еще он сказал: из барахла ничего не пропадет, пусть Вася не расстраивается.
Демчик. Да как… куда я?.. В общежитие я не пойду!
Иванов. Действительно, еще и в общагу на старости лет. Я в жизни много общаг видел, но такая… Чтобы и простыни не давали… Где же эта вермишель чертова? (Лезет под кровать, ищет с последней тщательностью) Ни фига… (Встает.) А еще я представляю, как ты со своими тысячами будешь в этой общаге от бичей спасаться…
Демчик. Да где они… эти тысячи…
Пересаживается на кровать.
Иванов. А Семен говорил, что у тебя в прошлом сезоне тринадцать тонн живицы закрыто было. Это сколько? Тысяч сто?.. Сто пять!
Демчик. Я аванс брал, пятьсот рублей… Продукты купил…
Иванов. Нет, обожди. Обожди. У вас здесь когда расчет, в октябре?
Демчик. Ну да.
Иванов. Ага. В октябре. Значит у тебя в октябре было сто пять тысяч, а к первому декабря ты взял аванс пятьсот рублей. Что-то я не пойму. Куда они делись?
Демчик. А кто их знает… куда они… Я в Иркутск летал, у меня двадцать семь тысяч было…
Иванов. Зачем ты туда летал?
Демчик. А кто его знает, зачем… В Иркутске шапку купил… А вернулся – ни шапки, ни денег…
Иванов. А на книжку? Что, на книжку не мог положить?
Демчик. Да клал я на эти… книжки…
Иванов (его очень задела эта история). Ну, Вася!.. Ну!.. Была б у тебя семья!.. Разве так можно? Ты бы хоть обо мне подумал, как мне это слышать?.. Не хочется о присутствующих говорить плохо, но это знаешь, как называется?.. Ты сам понимаешь?.. Я какую-то вермишель второй час ищу, а ты по десять тысячи в неделю пропиваешь!..
Демчик. Я вот только в тайге отхожу… Летом выйдешь, ружье за плечо…
Иванов. Ружье он за плечо…
Слышится свист. Затем слышно, как снаружи оббивают о стену валенки. Входит Темников с ружьем. Бросает двух рябчиков в угол.
Темников. Ну и снега в распадке!.. По грудь.
Иванов. Что, с утра двух рябчиков стрельнул?
Темников. Нет, мужики. Я еще снегурочку встретил. Часа три за ней гонялся.
Иванов. Ты мою вермишель не брал?
Темников. Я за ней – она от меня. Часа три, говорю, догнать не мог.
Иванов. Нас тут три человека. До Червянки тридцать километров. Себя я исключаю…
Темников. Да что вы такие жестокие, мужики? Она же там замерзнет окончательно.
Иванов. Кто?
Темников. Снегурочка. Еле изловил. Зовут – Агнесса.
Иванов. Я тебя серьезно спрашиваю. Мне эти шутки в городе Новосибирске надоели, еще в школе.
Темников. А ты что, еще в школе этим промышлял? Молодец, Иванов.
Иванов. Я двоих подозреваю – тебя и Семена…
Темников. Иванов, ты абсурдист. Там женщина замерзает, понимаешь? Агнесса. Снегурочка. Хоть недоверие выскажи. Я о восторге уже и не мечтаю.
Иванов. Какая женщина? Какая? Что ты тут… Эти шутки для Москвы, знаешь… грубые.
Темников. Вот! Хоть какой-то фон… (Демчику.) Вася, ты весь застегнут? Можно вводить?
Демчик. Да ну… чего ты…
Темников. Итак, друзья, вы увидите сейчас последний шедевр Капперфилда!
Петербургская интеллектуалка в глухой сибирской тайге!.. (Распахивает дверь.) Агнесса! Прошу!
В клубах пара появляется Агнесса в тулупе и валенках.
Иванов и Демчик поражены.
Темников. Вот! Долгожданный эффект. Но с каким трудом!.. Прошу, Агнесса, здесь тепло. Там, правда, портянки за печкой, но к этому быстро привыкаешь… Ваш тулуп. Валенки пока можно оставить – по полу несет… Итак – знакомьтесь. Это – Иванов… В тайге впервые. Так что интереса для вас не представляет… Зато этот человек – как раз то, что вы хотели. Посмотрите на обожженную морозами кожу, на эти узловатые руки, на глаза, дышащие спокойной уверенностью. Это Демчик. Вася… А это – Агнесса, на днях из Петербурга… На днях?
Агнесса. На днях.
Темников. Вот. Пожалуйста. И уже здесь, у нас… (Принюхивается.) Мужики! А ведь брага готова, а?
Демчик. За два дня не выходилась.
Темников. А пшено? Я, Василий, две горсти бросил. Давай… давай, давай на экспертизу! Срочно!
Демчик. Я к этой заразе… Видеть не могу!
Темников (Иванову). Николай, ты как, поддержишь?
Иванов. Завтра день пропадет…
Темников. И послезавтра. Вся страна на первое января лежит пузом вверх, а Иванов выйдет на трудовой подвиг… Помоги.
Фляга на тридцать литров укутана ватниками, Темников с Ивановым берут ее за ручки.
Темников. А ну, взяли! (Ставят у стола.) Так. (Открывает крышку, зачерпывает брагу. Сдувает пену, делает глоток.) Что-то я… Вася, может, ты попробуешь? Только как эксперт!
Демчик. Было б лето, ушел бы в шалаш ночевать, на участок…
Темников (Агнессе). Это так называемая сибирская брага… Сейчас она прошла пищевод… так… и я совершенно убежден, что в ней тринадцать с половиной градусов. Как в лучших грузинских винах. Сто граммов пенной браги живительны для организма. А? Особенно после наших с вами приключений.
Агнесса. Нет, я не буду. Нет.
Темников. Не смею настаивать. Хотя, по случаю рождества Христова… Господь нам заповедовал: пить хлебное вино, но в меру, не напиваться. А что получилось? Как вы знаете, Русь крестилась в десятом веке, и эти византийские грамотеи нацарапали в одном из заветов: «Господь нам заповедовал: пить хлебное вино, запятая, без меры». Описку до сих пор не исправили.
Демчик (недоверчиво). Так и написали?
Темников. Так и написали, Василь. Мало того, Микола Боян положил это дело на музыку и пошли гусляры по матери-Руси с песней «Питие есть веселье Руси». Не слыхал?
Демчик. Да ну… чего ты болтаешь.
Темников. Верно. Хорош болтать, пора делом заниматься… Вася, как я понял, ты – пас?
Демчик (стонет). Не видел бы ее… (Ложится спиной к столу.)
Темников. Так. Задача. Выходит, мне предстоит выдуть эту флягу в одиночку… Но, как бы там ни было, а баночку тушенки мы просто обязаны бросить на сковороду. (Достает тушенку.) А от тушенки, Агнесса, мы, видимо, не откажемся, а?