Страница 32 из 40
Краков. Ну что вы снова завели! Хреновая! Хреновая!.. Времянку срублю в этом году, привезу жену и на фиг вы мне все сдались! А в октябре в Крым поеду. А в январе снова в тайгу. Пока не надоест. Вася, пропусти одну!
Темников. Завидую тебе, Семен. Жену, времянку… Где бы мне найти такую жену, и как бы мне построить такую времянку, чтобы меня червь перестал есть.
Иванов. Работать надо. Руками. Как все работают.
Темников. Да брось ты, Иванов. Тебе-то зачем деньги? Такие, как ты…
Иванов (с яростью). Мне зачем?! Мне зачем, да?.. У меня трое детей, понял? Трое! (Достает фотографию, снова прячет. Руки у него трясутся). Ты же, сука, за всю свою жизнь ни одного человека не накормил! Ты же… таких… как бешеных собак!..
Темников. Дуэль.
Иванов. Всю жизнь не работает, а у него все есть! А я всю жизнь работаю – и у меня ничего! Три девчонки, три девочки… друг за дружкой донашивают!.. А этот – бичует! И там у него «Форд» ржавеет! Скучно ему… вокруг Европы плавать!.. Убил бы! Убил!
Темников. Ну, так убей. Ты же трус, Иванов. Даю тебе шанс.
Встает, подходит к своей тумбочке, достает тетрадь, отрывает два клочка бумаги, на одном делает метку, сворачивает их в трубочки.
Темников. Сейчас будем тянуть жребий. Тот, кто вытащит с меткой, стреляет первым. На двадцать шагов. Жаканом.
Краков. Вы что, нас посадить хотите всех?
Темников. Ну? Симеон? Ай-я-яй. Где же мы растеряли свое чувство юмора?
Краков. Понял, Владимир. (Иванову.) Давай шапку.
Иванов молча подает шапку. Краков, ухмыляясь, бросает туда бумажки и болтает ее.
Краков. Ну? Кто первый? (Иванов тянет руку). Кого, это самое, вызвали, тот первый. Тащи, Владимир.
Темников вынимает бумажку, отвернувшись, медленно ее разворачивает.
Темников. Везет тебе, Иванов.
Демчик (вдруг начинает петь):
Демчик, вдруг умолкнув, заваливается на кровать, мгновенно засыпает. А пока он поет, Темников и бледный Иванов собираются на дуэль. Краков дурачится, снимая пылинки с Темникова. Иванов стоит столбом, иногда коротко и злобно усмехается. Все, что они делают: надевая ватники, шапки, снимая ружье со стены, доставая патроны из тумбочки Демчика, они делают медленно, как бы перейдя под действием песни в другое состояние. Затем Темников и Иванов выходят.
Краков. Ну, мне этот мужик от души нравится! Ну, молоток! Сейчас он ему устроит шапито!
Бондаревский (спокойно). А тут, парень, плохо кончится. Подстрелит он его.
Краков. Да брось ты, Костя! Давай (зачерпывает брагу) вмажем еще по полбанки… (Чокаются, пьют.) А для почек твоих я тебе говорил: накопай по весне марьина корня, брось его в воду и пей три раза в день. И за два месяца у тебя почки будут, как у коня. Все вас учить, таежников сраных.
Раздается выстрел.
Краков (восхищенно). Ну, Владимир! Это парень… это отпад полный! Сдам на права и пойду к нему шофером!..
Открываются двери, на пороге бледный Иванов. Он шевелит губами, но не может произнести ни слова. Немая сцена.
Бондаревский (спокойно). Ну вот… Сам себя посадил. Ох, парни, много вам воли дают.
Краков (кричит). Чего?.. Чего ты?!
Иванов (без сил опускается на колени, его передергивает от позывов к рвоте). Я… мимо… я целил… мимо… там темно… а он…
Краков. Да ты чего? Чего?!..
Иванов. А он… упал?.. И – лежит…
Краков. Да ты б… да ты б… Чего ты сделал-то?!
Иванов начинает плакать грубым голосом.
В проеме двери показывается голова Темникова.
Темников. Ку-ку?
Краков (показывая пальцем, Бондаревскому). О! Видел?
Бондаревский (удивленно, Темникову). Ты чего, парень? Ты чего упал?
Темников перешагивает через Иванова, снимает ватник, шапку.
Темников (садится). Он выстрелил – я упал… Выстрелил все-таки. Смотри – трус-трус, а стрельнул. Вот ведь как меня ненавидел. Да-а… Налей-ка, Семен… Первый человек в жизни так меня ненавидит… (Смотрит на свои руки, они дрожат). Начал ружье наводить, я чуть не обосрался… (Иванову.) Ну, ты, гуманоид, иди выпей… Отец трех детей.
Иванов на четвереньках переползает через порог, рукавом вытирает слезы.
Краков (показывая на него пальцем). Отец… трех… детей!.. (Смеется).
Бондаревский усмехается, качает головой. Затем тоже начинает смеяться. Последним, по-детски улыбнувшись, начинает хохотать Темников. Иванов рыдает.
Часть вторая
Действующие лица
Демчик
Темников
Иванов
Агнесса
Времянка в тайге, в двухстах километрах к северо-западу от Братска, в среднем течении Ангары.
Посреди времянки печь. Пять кроватей с никелированными спинками. Стол с клеенкой. Самодельная скамейка; чурбак вместо табуретки. На столе – транзистор. Над кроватью Демчика обычно висит двустволка. Сейчас ее нет. Темников ушел на охоту. Бондаревский и Краков уехали домой на праздники.
Сегодня 31 декабря. Времянка освещается светом из меленького окна. Позже, когда стемнеет, хозяева зажгут две керосиновые лампы.
Демчик сидит за столом, отмеряет порох, набивает патроны. Иванов выдвигает ящик с продуктами из-под кровати, чего-то не находит.
Иванов (в никуда). Кто-то брал у меня вермишель.
Демчик (он белорус, это заметно по произношению). Ты ведь борщ варишь! Иванов. Борщ. Но с вермишелью.
Демчик. Возьми у меня. Я все равно до весны не съем.
Иванов. Возьми… Свою найти надо. Пять килограмм по нынешним деньгам… Куда ж она подевалась? (Становится на четвереньки, шарит рукой под кроватью, встает.) Нас тут пять человек. Двое уехали в Братск. Остаются трое. Себя я исключаю. Остаетесь ты и москвич. Тебя я тоже исключаю…
Демчик. Что-то его долго нет.
Иванов. Он с ружьем пошел? (Смотрит на стену.) С ружьем. Чего бы я ходил, за рябчиками за этими… Идти – так за сохатым. Сколько можно котлет навертеть из сохатины? А?
Демчик. Он ведь еще утром ушел.
Иванов. Вчера он тридцать две сосны окорил… Подойдет к сосне, встанет и стоит. И скобель тупой, как… Куда же вермишель делась?
Демчик. Я ведь говорю – возьми у меня.
Иванов. У тебя… Если даже я у тебя возьму, что изменится? Куда-то она должна была подеваться? Нас тут пять человек. До Червянки тридцать километров. Двое уехали на праздники. Себя я исключаю. Остаетесь ты и москвич. Тебя я тоже исключаю…