Страница 78 из 101
Ни слова не сказав Сережке, переживавшему, что маме не пошло на пользу его увлечение, по приезде домой Тамара сразу записалась в тренажерный зал. Первый месяц занятий прошел в постоянной борьбе не столько с собой, сколько со своей занятостью: нехватка времени сдвигала то день, то время занятий, а то и вообще вынуждала их пропускать. В конце концов она поняла: если не поставит подготовку к зимнему отдыху во главу угла — у нее снова ничего не получится. Пришлось брать индивидуального тренера, у которого время, как и у нее, было расписано на месяц вперед.
Следующей зимой она сама запланировала неделю в горах, провела первые два дня с инструктором и, к неимоверной радости сына, стараясь не отставать ни на шаг, стала кататься с ним на пару. Вот так и полюбила этот экстремальный вид отдыха. Подобная история случилась и с дайвингом… Главное, что сын всегда был рядом, на глазах.
Между тем приближалось второе февраля, на которое намечался отъезд в Альпы. Сергей успешно сдал последний экзамен, а Тамара продолжала метаться в поисках выхода из финансового тупика. Однажды вечером она даже предложила сыну отправиться на отдых одному, но тот отказался.
«Без тебя не поеду», — отрезал он.
Практически на следующий день Крапивиной дали номер телефона человека, который согласился ей помочь. Но имя и фамилию не назвали — таково было его условие. Пожав плечами, Тамара позвонила — голос, продиктовавший место и время встречи, показался ей до странности знакомым.
Приехав в урочный час по указанному адресу, она с удивлением обнаружила затерянный в частном секторе двухэтажный дом за высоким кирпичным забором. Под пристальным взором следивших за ней видеокамер Тамара припарковалась у ворот и произнесла в переговорное устройство имя и фамилию. Щелкнул запор, ее пропустили во двор, после повторного опроса-допроса открыли дверь в дом и провели в комнату, где пришлось ждать около получаса.
«Кто же он такой?» — все сильнее озадачивалась она, поглядывая на двух дюжих охранников по углам коридора.
Наконец ее пригласили в кабинет. Присев на стул, Тамара осмотрелась: огромный дубовый стол, на котором, кроме ноутбука и дорогущей монтеграпповской авторучки, ничего не было, несколько стеллажей со справочной литературой (судя по новеньким переплетам, ею здесь не пользовались), два впечатляющих по масштабу кожаных кресла в углу, журнальный столик ручной работы, картина в золоченой раме…
Все предметы интерьера были массивными, основательными, но при этом не резали глаз излишней помпезностью. Солидно, но со вкусом. Предположив, сколько стоит этот кабинет (сама не так давно заказывала мебель в коттедж), Крапивина удивилась: ТАКОЕ в Минске, где многие изначально отсекали излишнюю роскошь, дабы не привлекать внимания, она видела, можно сказать, впервые!
Любопытство, кто же этот человек, просто распирало! И все же, когда за спиной едва слышно скрипнула дверь, неимоверным усилием воли она сдержала желание повернуть голову и посмотреть на хозяина этой роскоши.
— Здравствуйте, госпожа Крапивина! — вкрадчиво произнес знакомый голос. — Пути Господни неисповедимы… А ведь я предупреждал, что мы обязательно встретимся.
Пораженная Тамара замерла: с протянутой для рукопожатия рукой перед ней стоял «жених», он же «спонсор», он же сосед по гаражу и по дому — мерзавец Вадим. В этот раз он мало походил на нежданного гостя, заявившегося в ее квартиру первого января. На нем были идеально сидевший костюм, начищенная до блеска обувь, прическа волосок к волоску… Даже ногти, на которых Тамара непроизвольно задержала взгляд во время рукопожатия, аккуратно подпилены и покрыты бесцветным лаком… Чудеса да и только!
«Вадим Вадимович Варламов, — прочитала она на протянутой визитке. — Консультант».
— Насколько я понял, у вас возникли материальные затруднения, — сев в кресло, холодно произнес он. — Я весь внимание.
«Вот она, настоящая акула бизнеса», — быстро пришла в себя Тамара, словно услышав, как над ухом клацнули ряды остро отточенных зубов.
— Временные. Мне срочно нужна энная сумма денег.
— Всем нам время от времени срочно нужна энная сумма денег… — философски заметил Вадим Вадимович. — Чем вы можете подтвердить свою финансовую состоятельность? Я надеюсь, вас предупредили, что рекомендации, расписки и прочее здесь всерьез не воспринимаются? Что вы можете предложить в залог?
— У меня есть дом за городом. Стопроцентная готовность плюс мебель.
— Дом — это хорошо… Вот только ни один суд не признает нового владельца, если вдруг с вами что-то случится… Факта передачи денег, как вы понимаете, официально я подтвердить не смогу.
— Что же в таком случае? — растерялась Тамара.
— Договор купли-продажи, — спокойно произнес Варламов. — Обычная практика: я покупаю ваш дом, вы получаете деньги. В случае своевременного возврата я продаю вам ваш дом обратно. С процентами, естественно.
У Тамары словно что-то оборвалось внутри.
— Нет, я не могу его продать… Я строила его три года, душу вложила…
— Ваша душа останется при вас, с домом или без, — усмехнулся Вадим Вадимович. — Впрочем, вам решать… На нет и суда нет, — демонстративно посмотрел он на наручные часы «Патек Филипп».
«Что делать? Соглашаться? — лихорадочно соображала Тамара. — По последним подсчетам, нужная сумма должна была собраться к середине февраля, а там, глядишь, вернут деньги по договору с атомной станцией. Утром звонил Кузнецов, успокоил, что все в порядке… В крайнем случае попрошу помощи у Филевского. Надеюсь, к тому времени он уже поправится».
— Хорошо. Я согласна. Но мой дом стоит гораздо больше, чем сумма, в которой я нуждаюсь.
— Я готов это обсудить… Даже лично посмотреть, чем вы сможете меня удивить на этот раз.
Дальнейшие переговоры, уже без философских и лирических отступлений, завершились на удивление быстро: сошлись на том, что срок договоренности — месяц. Оценивать дом решили на месте.
Возвратившись в офис, Тамара тут же вызвала к себе Петра Гавриловича, вручила ему визитку Варламова и к утру следующего дня знала о соседе многое.
Оказалось, он хорошо известен еще с начала девяностых и действительно был и финансистом, и спонсором, и даже завидным женихом, так как официально не женат. Впрочем, по слухам, гражданская жена с детьми давно жила в Швейцарии. Несколько лет о Варламове ничего не было слышно, а потом вдруг, уже будучи гражданином другого государства, он снова объявился в Минске: представлял интересы иностранной торговой компании. Заново наладив бизнес (финансы, аудит, недвижимость), он слегка его расширил и добавил различные зарубежные фонды для особо обеспеченных людей. В этом деле его клиентами были в основном россияне, так что в Минске он не слишком светился.
— …Я вижу, как вам больно с ним расставаться, — посочувствовал с трудом сдерживающей слезы хозяйке Вадим Вадимович. То ли из уважения, то ли оттого, что паркетный пол и плитка в коттедже просто сияли чистотой, он разулся и ходил по комнатам в носках. На какое-то мгновение Тамаре почудилось, что акула бизнеса превратилась в обыкновенного человека, которому не чуждо сострадание… Однако поверить в это она не успела. — Хороший дом… — произнес он и вздохнул. — Если не уложитесь в месячный срок, Тамара Аркадьевна, это будет уже двадцать процентов, а не десять, как договаривались… Иначе не могу, я ведь финансист… Если вас устраивают мои условия, завтра оформим все бумаги у нотариуса. Мои люди соберут за вас все справки, не волнуйтесь, — ответил он на ее вопросительный взгляд. — После обеда вся сумма будет на вашем счету. Все по-честному, — развел он руками и пристально посмотрел ей в глаза. — Я уверен: никто, кроме меня, не разрешит вашу проблему так скоро.
Прикинув, что послезавтра сможет окончательно рассчитаться за новый офис, Тамара кивнула. На следующий день, едва подписали все нужные документы, Варламов сделал распоряжение на перевод денег и вызвал к себе директора фирмы недвижимости.
— Позвоните этим россиянам, которые хотят приобрести готовый коттедж. Сообщите, что у нас есть то, что они ищут. Эксклюзивный вариант, соответствует всем их требованиям. Стоимость… — он задумался, — ровно на сто тысяч больше, чем по договору с Крапивиной. Брови человека напротив подпрыгнули вверх. — Если у них есть деньги, а они у них есть, я не сомневаюсь, такая цена им покажется просто смешной.