Страница 19 из 101
Погрузив раненого Артема в «БМВ» шефа, Владимир сел за руль и погнал в располагавшийся неподалеку военный госпиталь к знакомому микрохирургу, благодаря которому год назад сам не только выжил, но и не стал инвалидом. Видимо, Кушнерову, как, впрочем, когда-то и Чернову, умирать было рано: доктора они застали прямо на ступеньках здания.
Пока шла операция, Владимир сидел вместе с Радченко в коридоре. Слегка подзабытый госпитальный запах навевал воспоминания…
…Горная тропинка, цепочка бойцов, засада. Очнулся он спустя сутки в госпитале. Потерявшего сознание командира разведчики оттащили в заросшую бурьяном воронку, засыпали хворостом, опавшими листьями… Это его и спасло: бандиты добили всех, кого нашли… Часа через два неподалеку от места боя опустился вертолет, в который погрузили тела. Обшарив напоследок окрестности, бойцы чудом наткнулись и на Чернова. Вторым чудом было то, что в госпитале оказалась бригада московских микрохирургов: те не стали ампутировать висевшую на волоске кисть левой руки, а пришили ее заново. Благо разведчики успели сделать перевязку и в горах поздней осенью нежарко… Справиться с остальными ранениями было делом техники.
Спустя неделю хирурги забрали раненого в Москву, и в этом госпитале он провел почти полгода… Даже если бы его не комиссовали, к моменту выписки Чернов твердо решил уйти из армии. Устал воевать, осознал наконец, что после того как погиб муж сестры (его лучший друг), он остался один мужчина на всю семью. Матери и сестре, кроме него, помочь некому, а надо еще погодков-племянников поднимать… Но где и как заработать на жизнь, если нет мирной профессии?
И тут он вспомнил о Дуброве. Из-за внезапно открывшейся язвы того списали в запас сразу после окончания училища. Из родной Перми Николай перебрался в Москву, устроился охранником сразу в несколько мест, женился на такой же приезжей девушке, снял комнату в коммуналке, родилась дочь. Тут ему улыбнулась удача: прошел отбор и попал в службу безопасности быстро развивающегося холдинга, а через пару лет сам же ее и возглавил. Отказать в трудоустройстве прошедшему все круги ада однокашнику он просто не имел морального права.
И Владимир не подкачал — фактически спас от смерти Артема и Джейн. А шеф после того как отправил беспокойную парочку за океан, оценив опыт, верную реакцию и умение быстро принимать решения, оставил нового сотрудника службы безопасности при себе.
Можно сказать, Радченко и Чернов пришлись по душе друг другу с первой минуты знакомства, когда спасали Кушнерова. Алексей Ярославович никак не вписывался в растиражированный образ толстосума. В нем не было снобизма, напыщенности. Спокойный, умный взгляд за стеклами очков, ни суеты тебе, ни лишних слов, бывший спортсмен и, что особо приятно, земляк. Сам Владимир родился и вырос в поселке Ратомка под Минском. И чем больше времени он проводил подле Радченко, тем больше тот ему нравился, чего нельзя было сказать о его жене.
В том, что Лидия Иннокентьевна нигде не работала, не было ничего из ряда вон выходящего: муж при деньгах, следовательно, жена может позволить себе жить так, как ей хочется. Проблема в другом: иногда она здорово напивалась, и в первый год службы Чернову не раз приходилось вместе с шефом искать и доставлять его супругу домой в полубессознательном состоянии.
Наблюдая за этой немало лет прожившей вместе парой, Володя никак не мог понять: что связывает этих людей? Детей нет, чувств тоже, два абсолютно чужих человека под одной крышей. Так что, когда после аварии жены шеф не вернулся в свою квартиру, а перебрался в новый загородный дом, Чернов не удивился. На следующий день в одной из комнат поселился и он сам.
И вот так три года… За это время он лишь дважды брал трехнедельный отпуск, да и то возвращался раньше срока: волновался за начальство. И на Ибицу полетел со странным чувством приближения опасности. Может, из-за Кушнерова? Роль Артема Леонидовича в делах холдинга Владимир понимал плохо — не его это было дело, но то, что он значит для Радченко больше, чем просто партнер по бизнесу, усвоил хорошо. Вот потому и попросил для подстраховки еще одного человека. Дубров не возражал: для любого из сотрудников службы безопасности время, проведенное в паре с Черновым, было полезной школой…
— Все, финиш, — взглянув на часы, констатировал Владимир.
Следующая пара игроков давно разминалась за сеткой корта. Зачехлив ракетки, компания направилась прямо к выходу на пляж и, наплававшись, вернулась в отель. На завтрак, как и было запланировано, они спустились ровно в девять. Даже отвыкший от такого активного ритма Кушнеров чувствовал себя посвежевшим и шутил не переставая.
Спустя час Радченко с Черновым прибыли в порт Ибицы, где их дожидался быстроходный катер. Но едва шкипер запустил на борт пассажиров, как обнаружил, что оставил какие-то важные документы в офисе, и побежал обратно.
— Володя, ты любил когда-нибудь? — неожиданно спросил Алексей, вглядываясь в белевший где-то на линии горизонта остров.
— Любил, — кратко ответил тот после паузы. Незапланированное прибытие еще одного человека, о чем он узнал за завтраком, вносило коррективы в планы на вечер.
«Такой большой группой на дискотеке не продержаться, — думал Чернов. — Да и характер у девушки непростой, виделись в Штатах. Придется приставить к ней Михаила».
— Любил, Алексей Ярославович, — повторил он, слегка удивившись вопросу: за три года работы у шефа впервые возникло желание поговорить с ним о личном. — Еще чуть-чуть — и женился бы, но не успел… Даже заявление в ЗАГСе лежало… Школьная любовь — штука ненадежная. Как всякая первая любовь, она должна остаться в прошлом…
…В десятом классе Владимир пришел первого сентября на линейку и… словно глаза открылись: оказывается, на одной с ним улице живет и, более того, в одном классе учится самая прекрасная девушка на свете!
Как все говорили, они были красивой парой: первый в школе спортсмен, не по годам серьезный и уверенный в себе Володя Чернов, и тоненькая, как тростинка, Вика Тимошенко, улыбчивая, мягкая, кроткая, бравшая школьную программу усидчивостью и прилежанием… О их школьном романе судачили не только в учительской — весь поселок жил в ожидании скорой свадьбы. Но молодые решили повременить: после выпускного вечера Владимир, с детства мечтавший стать военным, отправился в десантное училище, а Вика — в Минский пединститут, на факультет дошкольного воспитания.
Свадьбу наметили по окончании третьего курса, о чем и объявили на февральском вечере выпускников. Надо сказать, поначалу Вика честно ждала жениха, после занятий сразу ехала домой, даже в кино с подругами выбиралась редко. Но как-то после зимней сессии ей предложили поработать ночной няней в одной весьма знатной семье: ребенку исполнился год, мама играла в театре (была занята в доброй половине репертуара), папа занимал высокую должность в одном из министерств и часто отсутствовал. Девушке обещали хорошо платить, даже выделяли комнату, и Вика согласилась: почему бы не подзаработать?
Присмотревшись к ней, хозяйка — если муж был в командировке — стала чаще возвращаться домой под утро и щедро оплачивала няне не только ночной труд, но и молчание. В начале следующего лета (свадьба была намечена на август) мама малыша отправилась на гастроли, мальчика перевезли за город, и Вика, досрочно сдав сессию, переехала с ним на дачу…
Вот тут и случилось, казалось бы, невозможное: к молоденькой девушке воспылал нешуточной страстью глава семьи. Получив перевод в Москву, он решил отгулять вдали от городской суеты все отпуска и также поселился на даче. В общем, в один прекрасный день тихая и скромная девочка Вика уступила его настойчивым просьбам, а через месяц, буквально за пару недель до намеченной свадьбы, поняла, что беременна…
После бурного выяснения отношений у хозяев случился развод, а вслед за ним, с разницей в месяц, две свадьбы: как оказалось, «обманутая» жена не первый год жила на гастролях в одном номере с главным режиссером театра. Так что, после того как прихватив сына и юную супругу, бывший глава семейства отбыл в Москву и оставил прежней жене роскошную квартиру в центре Минска, вроде все успокоились.