Страница 17 из 21
В ответ за моим плечом раздался лишь фырк, а старуха все же соизволила обойти меня и сесть на свободный стул рядом.
— Собиралась порекомендовать его в «Кабуки-дзи», но, если мальчик тебе понравился, можешь взять его в мужья.
— После тебя-то, — сдержался я, — на фиг он мне такой поюзанный?
— О, не волнуйся, я слишком стара для таких забав.
— Ты вообще стара, чтобы жить, но ведь живешь же. Да и не требуется там от баб много, лежи себе да получай удовольствие, — я не я буду, если бабка не вставит что-нибудь про важность женского пола.
— Ты удивишься, маленький неопытный Сакурай, сколько зависит от нас, женщин.
— Все-таки поюзанный, да? — отвернулся я от старухи Аматэру.
Вы только не думайте, что раз оннагата — это мужики, выступающие в роли женщины, значит они все голубые, это совсем не так. Я о подобном и не слышал, признаться. Во всяком случае, в этом мире, а в своем прежнем мне было на это плевать еще больше, чем здесь. Просто это ископаемое в курсе, что к мужской любви я отношусь… скажем так, негативно. Вот и издевается.
— Разве что чуть-чуть, — решила закруглиться с данной темой старуха. Будь иначе, она добавила бы что-нибудь типа: «но такому, как ты, должно быть все равно». Ну или как-то так. В любом случае продолжила бы атаковать.
Актер на сцене продолжал танцевать, а мы молчали.
— Я тут недавно узнал, что есть те, кто претендует на твое наследство, — произнес я, когда последние звуки музыки затихли, а зрители начали аплодировать.
Ну и мы с Аматэру тоже изобразили пару хлопков.
— Тоже мне новость, — бросила на меня старуха нечитаемый взгляд. — Такие претенденты чуть ли не в каждом роду клана есть. Из тех, у кого больше двух сыновей или внуков.
— Прикольно, — поставил я левый локоть на столик, подперев той рукой голову. — А сама что? У самой-то претенденты имеются?
— Суешь свой любопытный нос в чужие дела, юный Сакурай? — усмехнулась бабка.
— Да мне как-то все едино, — повел я правым плечом. — Инфа для меня, так или иначе, бесполезна. Но в целом, конечно, любопытно.
Новые актеры на смену ушедшему парню не появлялись, но и время сейчас далеко не позднее. Думаю, кто-нибудь еще на сцену выйдет. Можно у старухи спросить, но мне это, признаться, не сильно интересно. Я тут время убиваю, не будет кабуки, позову Мизуки — вон они всей семьей сидят. Сам бы к ним подсел, да у них места нет.
— Я не хочу, чтобы род умер, — ответила все же Аматэру. — Да, первое время после моей смерти он будет полностью подчинен другому роду и сильно зависеть от клана. Многое потеряет, как же без этого, но Аматэру будут существовать и дальше. Со временем все выровняется, новые поколения забудут, откуда вышел их… дед-прадед, постараются вернуть утраченное. Может, даже получится, — вздохнула старушка. — А вот с другой стороны у нас смерть и забвение.
— Сомневаюсь, учитывая новый камонтоку, что потомки забудут, кому они всем обязаны, — усмехнулся я на слова старой леди. — От рода останется лишь имя, да и оно будет вечной насмешкой.
— Измышления простолюдина порой так забавны, — изобразила она иронию на лице.
— И где я не прав? — глянул я на бабку. — Что молчишь? — спросил в ответ на по-прежнему ироничное молчание.
— Исходя из твоих слов, — все же заговорила она, — лучше и вовсе брать наследника из простолюдинов. Пусть без камонтоку, зато и насмешек нет.
— В крайнем случае, — ответил я осторожно. — И не просто брать, а брать совсем ребенка и воспитывать. Ему все равно тяжко придется, но всяко лучше, чем тотальный контроль другого рода.
— А уж если у простолюдина, — выделила она слово с усмешкой, — еще и свой камонтоку есть, плюс отсутствует стороннее влияние… — все тянула и тянула слова старая ведьма.
Щас начнет издеваться. Еще и вывернет все так, будто я сам напрашиваюсь на место наследника Аматэру.
— Сдался мне твой род, — слегка надменности, чуть-чуть иронии, — я себе свой создам. И буду там не одним из десятков или даже сотен глав, я буду Основателем. Тем, чье имя будут помнить всегда и знать все.
— Ути, боженьки, — приложила Аматэру ладонь к щеке, — какой серьезный мужчина. Наверное, уже и спиртное втайне ото всех пробовал?
Тьфу. На корню весь пафос зарезала, карга старая. Я уж хотел было в раж войти, показать всю горячность шестнадцати лет.
— В задницу иди, — отвернулся я от нее.
Именно этот момент выбрал Урабэ Иори, чтобы подойти к нам.
— Добрый вечер, Аматэру-сан, — поклонился он бабке, в то время как я не удостоился даже кивка. Наверное, он слышал про наши со старухой непростые отношения, вот и подлизывается к ней. — Не мог не подойти и не выразить свое восхищение — актер, которого вы пригласили, удивителен.
— Урабэ-сан, отойди, пожалуйста, чуть в сторону, — качнул я рукой, показывая, насколько именно ему стоит сдвинуться, — а то ты мне весь вид закрыл на эти удивительные заросли… чего-то там, — кивнул я на деревья, окружающие двор онсэна.
— Это кастанопсис и остролистый дуб, — дернув бровью, ответил парень.
— Во-во, это самое ты и закрываешь.
— Тогда уж отойди еще немного, — не дала ответить парню старуха. — Ты мне так сцену закроешь, а выступления еще не окончены.
По уму, ему бы остаться на прежнем месте и продолжать меня игнорировать, но Урабэ, слегка замявшись, сделал то, что сказала ему Аматэру, а заодно и я. Тут и более старший возраст сыграл свою роль, и то, что старуха — сама Аматэру и его желание быть ее наследником. В общем, в итоге ему пришлось занять такое положение, из которого парень мог говорить с бабкой лишь через мою голову. Это не только неудобно, но еще и глупо со стороны выглядело бы. Наверное, именно потому, скомканно попрощавшись, Урабэ Иори отбыл куда подальше. Опять же по уму, раз уж он претендует на место наследника, то вполне мог стать за спиной старухи, скажем, за ее правым плечом, и уже оттуда вести с ней неспешную беседу. Ну да что сделано, то сделано, сам виноват.
— Он тебе этого не простит, — заметила Аматэру.
— И что, — повернул я к ней голову, — мне следовало проигнорировать его грубость? Этому идиоту было достаточно небольшого кивка в мою сторону, и подобного можно было избежать. Беспричинная грубость и наглость к малознакомому или вообще незнакомому человеку — признак недалекого ума.
— У него на то были… причины, — усмехнулась старуха.
— А у меня характер гадкий, и что? Нарвался — получил.
— Это не изменяет того факта, что и ты на ровном месте заработал недоброжелателя. Неужто не мог быть умней?
— Мог, — вздохнул я, — но не сейчас. Некоторые вещи спускать нельзя, один раз так сделаешь, потом сядут на шею и будут погонять. Особенно… — кивнул я в пустоту, — мои ровесники.
Я, сколько себя помню в этом мире, потакал и многое прощал Шине, в конце концов, она была для меня всего лишь маленькой девочкой, да вот забыл, что такое избалованность, а главное то, что для нее я как раз был младшим. Мелкую надо было с самого начала воспитывать, но я считал, что это прерогатива родителей, и всевозрастающие косяки списывал именно на них.
— Однако ж ты…
— Хватит, — отмахнулся я от нее, — что сделано, то сделано. О проблемах думать буду, но позже.
И вот тут-то я и понял, что хватил лишку. Поймите правильно, есть спор, есть ругань, а есть обычный или серьезный разговор, и сейчас был именно такой. В чем проблема? А в том, что я и сам расслабился, слишком сжился с этим миром. Привык к тому, что женщины в большинстве своем сами позиционируют себя ниже мужчин. Менталитет такой. Только вот это не абсолютная константа. Если кто-то думает, что любая женщина подчиняется любому мужчине, то он глубоко ошибается. Если своему деду, отцу, мужу, брату, пусть даже он младше, женщина с легкостью простит что-нибудь серьезное или даже не обратит внимания, то уже знакомому, даже близкому, может и по яйцам с ноги прилететь. Тоже, можно сказать, особенности менталитета — с женщин многое требуют, но и с рук спускают не меньше. Я, конечно, несколько утрирую, но по той же Акеми и Чесуэ можно о многом судить. Чесуэ вел себя так, будто мог ей указывать, что делать, в ответ же получил лишь ненависть. И когда появилась возможность, с моей помощью, правда, утереть ему нос, Акеми предпочла забыть, что он аристократ и глава рода, способный нас в порошок стереть. В теории. Но даже так проблем Чесуэ может доставить куда как больше того же Урабэ Иори.