Страница 7 из 101
Сморщившись от боли и покраснев от нелепости ситуации, Тамара попыталась быстро подняться, но, видимо, получалось это у нее не очень ловко: за спиной тут же засмеялись. Вдруг чья-то крепкая рука ухватила ее выше локтя и рывком поставила на ноги.
— Не ушиблись? — приятным голосом обратился к ней принц из сказки.
— Нет, — резко ответила она и, пытаясь высвободиться, дернула плечом.
— Надо бы иногда под ноги смотреть, — снова мягко, но уже поучительно посоветовал молодой человек и отпустил руку.
— А вы в какой комнате живете? — тут же поинтересовался его приятель и удивленно воскликнул: — Леха, ты видел у кого-нибудь такие зеленые глаза? Как у кошки, ей-богу!
Тамара машинально перевела на него взгляд и снова едва не раскрыла рот от удивления: второй представитель сильной половины человечества, как и первый, казалось, сошел с обложки глянцевого зарубежного журнала. Рост, ширина плеч и белозубая улыбка были как и у первого красавца, а вот все остальное — полная противоположность: огромные глаза-маслины за модной оправой очков, прямые черные волосы, слегка рычащий тембр голоса. Кстати, очки его совсем не портили, да и привыкла к ним Тамара: в ее физико-математическом классе их носила добрая половина учеников.
— А вам какая разница? — вдруг резко ответила она. — Я вас в гости не приглашаю!
Стыдно признаться, но до сих пор она еще не встречалась с парнями. Если не считать пары робких поцелуев провожавшего ее после выпускного вечера одноклассника, можно сказать, и не целовалась ни разу. С ребятами в школе она всегда поддерживала дружеские отношения, но лишь до той поры, пока не начинала чувствовать с их стороны нечто большее, чем просто желание общаться. А уж если они были еще и старше!.. То ли от неумения флиртовать даже в легкой форме, то ли от множества слышанных в детстве нравоучительных запретов и высокого положения мамы Тамара тут же сжималась в комок и мгновенно выстраивала железобетонную стену отчуждения: холодный тон, едкие, колючие фразы…
Наталкиваясь на такое поведение, соискатели ее внимания не просто теряли к ней интерес — при случайной встрече на улице готовы были бежать на другую сторону! За ней даже прозвище закрепилось — Дикая. Иногда бессонными ночами Тамара горько сожалела об упущенной возможности с кем-то познакомиться, но ничего поделать с собой не могла: в следующий раз повторялась та же история. Исключений не было. Одноклассник, которому выпало счастье ее поцеловать, даже не подозревал, какое усилие понадобилось Крапивиной, чтобы не оттолкнуть его от себя. Скорее всего потому, что поступать он собирался в военное училище, а у правильной отличницы, воспитанной на патриотических книгах и фильмах, к военным было особое отношение — она их почитала.
Впрочем, даже этот первый не совсем удачный опыт сыграл свою положительную роль, и в колхозе рядом с Инночкой Тамара попробовала вести себя иначе. Вроде получилось. Впрочем, ребята, с которыми предстояло вместе учиться, поначалу ох как походили на нее робостью и неуверенностью!
Здесь же жизнь столкнула ее со взрослыми (на ее взгляд) мужчинами, да и верной подружки рядом не оказалось…
— Фи-и-и! — скривился третий из парней, у которого, казалось, вообще не было ресниц, настолько они выгорели и сливались с цветом кожи. Долговязый и совсем не широкоплечий, как его приятели, он был обладателем ярко-рыжей густой шевелюры и огромного количества конопушек на лице. «Клоун!» — тут же нарекла его Тамара. — Ну и первый курс в этом году! Мало того что монашки-замарашки, так еще и грубиянки! Пошли, на военку опоздаем.
— После первого семестра обтешутся, — усмехнулся парень с глазами-маслинами. — Так что? Не пойдем сегодня первый курс смотреть?
— Да ну их! Разве не знаешь, что поначалу они все гордячки? Зачем время тратить? — махнул рукой Клоун. — Я не жадный, пусть кто-то другой ими займется, а мы свое через годик наверстаем. — И, повернувшись к приятелю, который помог Тамаре подняться, спросил: — Ты слышал, кто в институт восстановился? Лялька Фунтик!
— Правда? — оживился молодой человек, которого, как поняла Тамара, звали Леха.
— Вот к ней-то мы обязательно вечерком заглянем! — радостно кивнул второй из парней, да так, что очки его, казалось, подпрыгнули на переносице.
Продолжая обсуждать вечерний визит к неведомой Ляльке Фунтик, они двинулись вперед и, казалось, совершенно забыли о несговорчивой девушке из лифта.
Тамара быстро собрала в сумку разбросанные вещи и украдкой огляделась по сторонам: свидетелей ее нелепого падения не осталось. Спрятавшись за спины студентов, количество которых росло на глазах, она влилась в перетекавший из общежития к институту людской поток и, стараясь не упустить из виду компанию парней из лифта, заметила, как светловолосый красавец дважды оглянулся, словно искал кого-то глазами в толпе…
— …Ваш отель, мадам, — притормозив в узкой улочке у здания, украшенного флагами, расплылся в улыбке водитель такси.
Понять слово hotel, не зная ни слова по-французски, было несложно. Тамара оформилась в гостиницу, поднялась в номер, распаковала небольшой багаж и лишь после этого достала из сумочки отключенный еще в аэропорту Франкфурта телефон. Едва на дисплее высветились кубики антенны, как одно за другим пришли два сообщения. Быстро пробежав глазами приветствие от французского оператора мобильной связи, Тамара надолго задумалась, что делать со вторым. По опыту она знала, что если ответит давнишнему партнеру-поставщику из Украины, то об отдыхе придется забыть: несмотря на все ее попытки помочь тому «выбить» деньги у должника-госпредприятия, еще как минимум месяц он их не увидит. А ведь поучала: не связывайся, все равно в срок не заплатят!
«Да и что там, в конце концов, могло измениться во второй половине дня в пятницу? Позвоню маме, и если от Сережки нет новостей, значит, в целом все в порядке. Остальное подождет», — решила она и набрала домашний номер мамы…
…Если честно, за мамой все они жили как за каменной стеной. Данные от рождения сила воли, целеустремленность и энергия помогали этой умной женщине решать многие вопросы. Модное ныне изречение «я сделала себя сама» подходило к ней как нельзя лучше. Оставшись со старшей сестрой сиротами в годы войны, обе они попали в детдом, успешно окончили восьмилетку, затем школу-интернат с серебряной медалью и продолжили учебу. И если тетя Аня из-за нехватки средств смогла осилить лишь техникум (высшее образование она получила гораздо позже), то младшая сестра благодаря ее помощи училась в институте на дневном и при этом не считала зазорным там же мыть полы по ночам.
Спортсменка и активистка, на старших курсах она вошла в институтский комитет комсомола и была очень близка к тому, чтобы остаться там же работать. Но не получилось, и потому на распределении попросилась поближе к сестре, в Белоруссию. А спустя четыре месяца в небольшом городке уже справляли свадьбу: молодую учительницу математики приметил вернувшийся из армии красавец Аркадий Крапивин. Его старший брат грезил морем, а потому уехал в Ленинград, и первый по тем временам жених жил в большом, отстроенном после войны доме вдвоем с матерью.
Через полгода Антонина Степановна перешла работать в местный райком комсомола, еще через год родила дочь и, оставив присматривать за ней свекровь-пенсионерку, вернулась на идеологический фронт. Тамара очень гордилась, что мама, ставшая к тому времени первым секретарем райкома комсомола, лично повязала ей пионерский галстук. Вообще вся семья у них была образцово-показательная! Бабушка занималась домашним хозяйством, нянчила сначала Тамару, позже Виталика. Аркадий, сразу после школы не добравший балла в технологический институт, под нажимом жены поступил туда же на заочное, окончил и работал инженером на местном хлебозаводе. Ну а глава семейства продолжала продвигаться по карьерной лестнице.
Тамара не помнила мать без прически и в то же время никогда не видела на ее голове бигуди. Это было так естественно для Антонины Степановны: всегда с маникюром, всегда в строгих костюмах, с прекрасно поставленным голосом, которого никто не смел ослушаться… Шаг за шагом она шла к намеченной цели и при этом никого не распихивала, не расталкивала, не наживала врагов. Этакая природная дипломатия. Где и как она этому научилась, понять было сложно, а если учесть военные годы и жизнь в детдоме, то и просто невозможно.