Страница 11 из 101
«Как все осточертело!» — подумал он.
Леша и вправду был не в духе. Час назад прямо после консультации декан факультета собрал курс и прочитал лекцию о правилах поведения на городском пляже. Очередная мораль, естественно, никого не воодушевила, но развеселить — развеселила. Особенно когда Кравцов упомянул о прошлогодней истории, когда спасатели гонялись за группой пловцов и в результате утопили свое плавсредство. Знал бы он, что пловцами были три студента четвертого курса — Радченко, Кушнеров и Филевский, что спасатели оказались вдрызг пьяными, так что ребятам еще пришлось помогать им доплыть до буйков.
Услышав хихиканье на последних рядах, Кравцов нахмурился и, заметив среди веселящихся студентов Алексея, пригрозил:
— Для вас, Радченко, предупреждений больше не будет! И если я узнаю, что вы снова переплыли реку, приказ об отчислении подпишу не задумываясь.
Год назад Алексея все же поймали среди ночи на противоположном берегу и прямо в плавках отвезли в участок. Как оказалось, в парке устроили какой-то очередной милицейский рейд, и несколько старших чинов решили отметить это дело на берегу. Надо же было ему выплыть в темноте прямо на звездную компанию! Хорошо хоть успел остальных предупредить, а так загребли бы всех. Через пару часов его выпустили, но акт о нарушении общественного порядка составили и отправили в институт. Тогда обошлось, но в том, что на этот раз угроза Кравцова — не пустые слова, можно было не сомневаться.
А тут еще ребята подцепили этих малолеток, одна из которых — дочка преподавателей. Зачем? Связываться с такой категорией девиц было нарушением всех правил: запросто можно нарваться на неприятности, вынужденную женитьбу или, не дай Бог, отчисление из института. Отчасти из-за этого который год Радченко игнорировал настойчивое внимание своей сокурсницы — дочери проректора.
«Да и эта, — снова окинул он Тамару снисходительным взглядом, — из породы “хочется, да колется”. Попробуй тронь — развопится на весь проспект, а потом из кровати не выгонишь. И почему они все так похожи одна на другую? А ведь осенью она показалась мне иной».
Алексей сразу узнал Тамару: магический свет изумрудных глаз и ее дерзкий ответ на вполне стандартный вопрос какое-то время будоражили его воображение и хорошо запечатлелись в памяти.
«Спросила бы чего поинтереснее, вопрос о курящих спортсменах сто двадцать два раза слышал… И фигура могла бы быть получше, — затягиваясь сигаретой, продолжал он оценивать девушку. — Но мордашка симпатичная, волосы шикарные и глаза — красивые и умные. — И вдруг сам себе усмехнулся: — Во, докатился! Оцениваю, как кинолог: лапы, морда, хвост. Интересно, обломает меня кто-нибудь?»
— Глаза у вас грустные, — осмелилась сказать Тамара и, выдержав его недоуменный взгляд, добавила: — Как у побитой жизнью собаки.
Алексей от неожиданности хмыкнул и, подавившись сигаретным дымом, раскашлялся до слез. К такому сравнению, в унисон со своим, он был явно не готов.
— А какие у меня должны быть глаза?
— Ну… — замялась она. — Лучше вам об этом не знать.
— Почему же? — впервые с интересом взглянул он на девушку и насмешливо добавил: — И почему на вы? Почти час общаемся.
Чувствуя, что вот-вот покраснеет, Тамара опустила ресницы и попыталась себя успокоить: «Возьми себя в руки, будь естественной! Он обычный парень, каких полным-полно вокруг».
— Ну хорошо, — подняла она глаза и усилием воли снова выдержала взгляд Алексея. — И не смотрите… Не смотри на меня… точно удав на кролика. Мне и так неловко. Наблюдаешь за человеком со стороны и кажется: он такой недоступный, купается в лучах собственной славы и всеобщего внимания… Как знаменитость в телевизоре… И вот этот человек, только почему-то с грустными глазами, идет рядом, о чем-то думает, по ходу дела тебя оценивает. И это нормально, потому что ты тоже его оцениваешь… Тебя потрогать-то можно? — неожиданно спросила она и, не дожидаясь ответа, коснулась руки Алексея. — И вправду живой!
Сраженный поворотом ее мысли, он вдруг громко расхохотался. Идущие впереди Артем, Инночка и Саша как по команде оглянулись.
— Вы чего?! Чего смеетесь-то? — поинтересовался Артем, который давно не видел друга в таком настроении.
— А он у вас редко смеется? — спросила Тамара. — Вы так удивились, будто он — царевна-несмеяна. То есть принц-несмеян, — поправилась она. — Изнежен, избалован, капризен.
— Сказку сочиняете? — услышал последнюю фразу объявившийся неведомо откуда Щедрин. — Ну, если мужской персонаж в истории уже присутствует, то следовало бы добавить и женский. Дурочку Василису, к примеру.
— Так грубо? — Тамара сделала вид, что обиделась. — Инка, давай других принцев поищем: с этими еще до моста не добрались, а они уже обзываются.
— Так в сказках все равно умнее Ивана-дурака или этой… как ее… дурочки Василисы не бывает, — бросив на Пашку недовольный взгляд, попытался спасти ситуацию Артем.
— И вы все себя к этим Иванам относите? — о чем-то подумав, спросила Тамара и, дождавшись кивка, игриво обратилась к подруге: — Ин, нам столько Иванов-дураков нужно?
Забавная игра слов, увенчавшаяся таким неожиданным выводом, заставила на этот раз рассмеяться всех. Алексей же был просто заинтригован: за какие-то десять минут эта робкая и неуверенная в себе девушка трижды в пух и прах разбила тот стереотип, под который он ее подвел! А ведь он считался знатоком по части женского поведения и даже выигрывал у Фили споры, что предпримет та или иная дама в дальнейшем.
Компания пересекла по пешеходному мосту широкую реку и принялась выбирать место для пикника. Прямо за узкой лентой пляжа росли высокие деревья, а дальше тянулись заросли кустарника, скрывавшие от любопытных глаз небольшие лужайки и огромные, покрытые свежим зеленым ковром поляны. Сложив под сенью деревьев пакеты, старшекурсники дружно стянули футболки и стали осматриваться по сторонам: стройные рельефные торсы непроизвольно приковывали внимание окружающих, и, похоже, их обладатели об этом хорошо знали.
— Мы должны своих предупредить, — заставила себя отвести взгляд Тамара и показала рукой в сторону зарослей. — Они где-то там.
— И не вернетесь, — понимающе кивнул головой Филя. — Нет уж, Тамара… Как по батюшке?
— Аркадьевна.
— Нет уж, Тамара Аркадьевна! Для верности мы с Артемом пойдем с вами.
Она лишь пожала плечами. Опустившись на траву, Алексей посмотрел им вслед, затем растянулся на покрывале, закрыл глаза и, подставив лицо лучам давно перевалившего зенит солнца, улыбнулся.
— Ну и чего ты лыбишься? — поинтересовался Щедрин.
— Да интересная эта Тамара, — не открывая глаз, отозвался он. — На самом деле такая или прикидывается? Как ты считаешь?
— Какая — такая?
— Ну как тебе объяснить? Говорит вроде обычные вещи, а получается искренне и забавно. Если это такая разновидность флирта, то я с таким еще не сталкивался. А потому здесь напрашиваются два вывода: или она очень опытна в любовных делах, или совсем ребенок.
— На всякий случай могу узнать, сколько ей полных лет, — хитро заметил Паша. — А насчет любовных дел… Здесь ты ошибаешься. На самом деле она правильная, до мозга костей! Если хочешь знать, она с Ленкой в одной комнате живет, и ни под каким предлогом ее из этой комнаты на ночь не выпрешь!
— А почему ты Ленку с собой не взял? Прячешь от всех.
— Зачет у нее после обеда. А если честно, нечего ей здесь делать. Девушка она скромная, жизнью и компаниями не избалованная.
— И угораздило ее на такого же скромника нарваться! — усмехнулся Леша. — Хотя, с другой стороны, правильно делаешь — так, смотри, и женишься скоро.
— Еще чего! И не собираюсь я жениться! — вскочил Щедрин и словно в отместку сообщил: — О, твоя зазноба идет!
— Кто? — не поднимая головы, лениво поинтересовался Радченко.
— Лидка-проректорша.
— И кто ее сюда принес?! Нигде не скроешься, — набросил он на лицо футболку. — Пойти искупаться, что ли?
— Вода не спасет: следом полезет, тонуть начнет. Придется тебе ее на руках выносить, искусственное дыхание рот в рот делать… А там глядишь — и жениться пора, — щурясь под солнцем, обрисовал события Павел. — Так что еще посмотрим, кто первый.