Страница 23 из 24
Тилль пристально посмотрел в лицо брата. Тот не отвел мрачного взгляда.
Неожиданно для себя Коля прочитал в мыслях Иоганна решимость идти к дочери. Солдат удивлялся, насколько капризен его дар: то пропадет, то вновь проявится. Парень хотел было покопаться в мозгах Рамштайнта, но тот хлопнул в ладоши и сказал:
— Располагайтесь, а мне пора. Встретимся за ужином.
Криминальный король удалился так же стремительно, как и появился.
— Я пойду с вами, — отрезал Тилль, нацелив на брата указательный палец.
— Исключено, — припечатал Иоганн. — Ты нужен здесь, чтобы состоялся союз.
— Ты тоже не помешал бы.
— Справишься. Солдат кашлянул.
— Вы не хотите отложить нашу акцию? — спросил он.
— Разумно, — подхватил младший колдун.
— Нет! — Старший покачал пальцем. — Я должен сейчас же… Ты не представляешь, Тилль, как я ждал вашего приезда! Лучше бы ты не посылал мне весточку, а рассказал при встрече.
Иоганн спохватился, зыркнул на Лавочкина:
— Знаешь, Николас, сейчас мы с братцем прогуляемся до дворца Герхарда. Надеюсь, Аустринкен-Андер-Брудершафт не сильно пьян. Во всяком случае, вчера у него болела печень, и врачи рекомендовали ему снизить дозу. Я был бы тебе благодарен, если бы ты не составлял нам компанию.
Тилль кивнул. Коля развел руками:
— Здесь теплее.
Колдуны ушли.
Парень сел в кресло, взял со столика фолиант. Открыл.
— «Закон о семье и наследии. Часть первая». Пять кило, не меньше, — изумленно пробормотал солдат. — О чем тут можно писать?!
Он открыл наугад и прочитал: «Какой ребенок в семье является первым, вторым, третьим и так далее, определяется по возрасту конкретного ребенка».
Теперь стало понятно, почему книга такая толстая. Если уж местные юристы настолько дотошны, что увековечивают в законах очевидные истины, то предсказать количество томов просто невозможно.
Лавочкин оценил размеры шкафа с фолиантами, стоявшего справа от камина. На одной из полок пустовало место. Скорее всего, для книги, которую рассматривал сейчас парень.
Он ухмыльнулся:
— Забавно, юридическая библиотека в доме главного преступника королевства.
— Уважаемый барон! — Бесцветный голос помощника Рамштайнта застал Колю врасплох. — Вот уже второй десяток лет почти все интересы моего хозяина легальны. Если же ему иногда приходится преступать закон, он интересуется, какой конкретно и чем это чревато. Людям нашего профиля жить по закону, знаете ли, значительно труднее, нежели нарушать его.
— Но разве не вы сейчас диктуете законы? — спросил рядовой.
— Нет, не мы. Вы пока не искушены в государственных делах, барон. Автором и заказчиком права в любой стране является аристократия. В ночном, или, как принято говорить, преступном, мире аристократии нет. Любые попытки сформировать такое сословие в разбойничьей среде оборачиваются пародией, влияние моего хозяина настолько велико, что ему можно хоть сейчас переезжать во дворец Герхарда. Однако стоит Рамштайнту официально провозгласить себя королем, и он тут же сделается частью механизма управления Дриттенкенихрайхом.
— Так он и сейчас…
— И да и нет, барон. — Слуга позволил себе легкий намек на улыбку. — Сейчас он стоит особняком. Структура, выстроенная Рамштайнтом, параллельна государственной. У нас есть подкупленные чиновники, родственники и друзья во власти, но сами мы преступники, внушающие страх и, как ни странно, любовь народа. Если бы хозяин объявил себя монархом, он бы растерял уважение преступников и не обрел уважения у чиновников. Народ расценил бы уход легендарного лиходея во власть как… предательство. А немного погодя с востока пришел бы Томас Бесфамиллюр и восстановил бы порядок. В итоге все бы проиграли!
Помощник криминального короля заметно оживился. Он дополнял лекцию скупыми жестами, его речь несколько ускорилась, глаза заблестели, плечи расправились, сам он стал казаться выше.
Коля спохватился:
— Что же это я?! Садитесь, пожалуйста.
— Благодарю. Я вообще-то пришел пригласить вас к ужину.
— Спасибо… А как вас зовут?
Слуга шагнул к Лавочкину и тихим заговорщицким шепотом спросил:
— А вы никому не скажете?
— Нет, — так же еле слышно ответил парень.
— Вот и я не скажу.
Солдат несколько секунд таращился на непроницаемое лицо слуги, затем расхохотался:
— Хорошо поддели! И, зная любовь Рамштайнта к хорошей еде, предполагаю, что ужин будет пиром.
Так уж ведется, после боя выигравшая сторона пирует.
Объединенная армия баронов Лобенрогена и Косолаппена отмечала свое чудесное спасение. Бойцы предпочли забыть о позорном бегстве и вспоминали выступление Палваныча и Хельги. Впрочем, бегство было не столь уж позорным — организованное наступление двойников произвело на воинов-крестьян поистине устрашающее воздействие.
Даже бароны не стеснялись признаться: да, струсили.
Пирушка проходила в замке здоровяка Лобенрогена. Щуплый Косолаппен сидел по правую руку от хозяина поместья. Прапорщик Дубовых и графиня Страхолюдлих — слева.
Человек, известный под именем Повелителя Тьмы, вызывал у баронов и их приближенных подозрения. Они оценили мощь его колдовства. Могущественный незнакомый маг с угрожающей репутацией…
Женщина, сопровождавшая Повелителя, также внушала опаску. Бледная, с длинными смоляными волосами, изящная и подчеркнуто аристократичная… Несомненно, сильная колдунья. Надо же, графиня Хельга фон Страхолюдлих!
В ходе долгих размышлений напуганный и сбитый с толку Ференанд Косолаппен додумался до полной чепухи: Повелитель Тьмы и его спутница — посланники ада. Ференанд никогда не слыл сообразительным малым, но тут все указывало на причастность его сегодняшних спасителей к нечистой силе. Имя? Темный Повелитель. Репутация? Тот, кто совсем недавно чуть не поработил Вальденрайх. Спутница? Ничего конкретного, но возникают смутные ассоциации с восстанием Дункельонкеля и легендой о злом горбуне Страхенцверге.
Получается, добра не жди ни от одного, ни от второй. И не дай бог, узнают о том, что именно он, Ференанд фон Косолаппен, натравил на Повелителя тьмы убийц — Четырех всадников. Теперь барону стало кристально ясно, почему всадники отказались от задания и вернули плату.