Страница 66 из 79
Пурпурная Горечавка покачал головой.
— Просто так не сдаетесь, да? — весело спросил он.
Грудь Амели болезненно сжалась: сначала он ее отверг, теперь смеется.
— Если дело важное, то иду до конца, — тихо сказала она.
— Надеюсь, не станете утверждать, что просто вышли прогуляться?
В кармане лежит записка для Делароша, которую старательно написала Джейн. Что бы ни случилось, Селвик не должен узнать о существовании Розовой Гвоздики. Отступив на шаг, Амели уперлась в матрас Делароша. Хорошо хоть карманы глубокие.
— Если ищете секретное досье, — заговорщицки зашептал шпион, склоняясь над девушкой, — могу вам помочь. Бумаги под подушкой.
— Да, — пролепетала Амели, втягивая голову в плечи, — спасибо большое.
— Хотите на них взглянуть?
В следующую секунду Пурпурная Горечавка потянулся к подушке, Амели попыталась отстраниться, но потеряла равновесие и упала прямо на постель Делароша. Ужасно, просто ужасно! Мало того, что она лежит в весьма недвусмысленной позе, еще и руку Селвика придавила…
Амели испуганно смотрела на скрытое маской лицо. Ричард улыбался, и в изгибе губ было что-то… хищное. Движение черной ткани плаща донесло цитрусовый аромат одеколона. Тонкие длинные пальцы запутались в ее волосах…
— Не может быть, — слабея, пролепетала Амели. — Этого просто не может быть.
— Правильно, — проворковал Пурпурная Горечавка. Любимое лицо так близко, что Амели чувствует свежесть его дыхания. Цитрусовый одеколон, коньяк, гвоздичное масло — головокружительная смесь! — Этого просто не может быть.
Глава 35
Было, еще как было, и останавливаться Амели не хотелось. Вот Ричард нашел ее теплые подрагивающие губы, и реальность растворилась в нежной розовой дымке. Как хорошо! Амели судорожно прижала его к себе: пусть целует, целует крепче! Не встретив никакого сопротивления, Селвик отбросил всякую осторожность и жадно впился в губы девушки. Его рука скользнула под поясницу мисс Балькур, и тела слились воедино.
Амели выгнулась дугой и застонала. Разве она не имеет права? Это же в последний раз, а потом, долгими одинокими ночами, она будет вспоминать… Теперь каждая ласка, движение и поцелуй имели особый смысл, делая Амели гораздо более восприимчивой. Нужно запомнить запах его волос, медовый вкус губ и тепло руки, что сейчас гладит спину. В последний раз, все это в последний раз. Если другого такого шанса не будет… Она вырвала рубашку из-за пояса, и стала водить ладонью по гладкой коже, чтобы в памяти остались контуры гибкого сильного тела.
Вот Пурпурная Горечавка оторвался от губ Амели и стал осыпать поцелуями ее щеки и подбородок. Она застонала и вцепилась ногтями в поясницу любимого, чтобы он снова поцеловал в губы. Но Селвик лишь усмехнулся и прильнул к ее гибкой белой шее, а потом…
Ричард поморщился, поцеловал Амели в шею и снова поморщился.
— Что за запах? — удивленно спросил он.
Тело мисс Балькур пропахло одеждой немытого грума, но не говорить же об этом Селвику. Говорить — значит думать, а думать в этот момент хотелось меньше всего.
— Не дыши, — хрипло посоветовала она, притягивая его губы к своим.
Пурпурная Горечавка и не думал возражать. Нежно целуя девушку в губы, он расстегнул ремень на ее грязных брюках. Как же ему сдержаться?
Ненасытная Амели обвила его бедра ногами. С губ сорвался полустон-полукрик:
— Ричард…
Куда делась нежность? Схватив Амели за руки, Селвик заставил ее сесть.
— Что ты сказала? — выпалил он.
— Я так сказала… Боже! — Ее усадили так быстро, что закружилась голова. Даже в таком состоянии она чувствовала, что зеленые глаза Ричарда стали холодными, как у египетской статуи. — Если скажу, что догадалась только сейчас, ты ведь все рано не поверишь?
Селвик встряхнул ее за плечи:
— Когда ты узнала?
Амели уже собралась соврать, но, заглянув в перекошенное лицо Пурпурной Горечавки, передумала.
— В день, когда на меня напал Марстон.
— Значит, в ту ночь, в саду Отеля де Балькур ты все знала…
Она кивнула.
— Черт побери, Амели! — Селвик отпустил ее так внезапно, что она упала на матрас Делароша и, пытаясь прийти в равновесие, схватилась за ночной столик. — А я все это время умирал от ревности к самому себе, представляешь?
— Мне хотелось… — В горле пересохло, и приходилось буквально выжимать из себя слова. Она нервно облизала пересохшие губы. — Хотелось, чтобы тебе было больно. Чтобы ты понял, что нельзя играть с людьми. Прости, мне очень жаль.
Лишь сейчас Амели осознала глубинный смысл его слов. Неужели он и правда ревновал?
— Тебе жаль! Тебе жаль только теперь, — язвительно проговорил Селвик.
Чувствуя, что еще немного и она начнет извиняться, мисс Балькур выбралась из кровати.
— Даже не знаю, стоит ли тебя жалеть? Ведь это ты меня отверг, если я ничего не путаю.
— Потому что не было другого выхода, — нахмурился Селвик, недовольный тем, что разговор принимает такой оборот.
Сделав шаг вперед, Амели обхватила руками колени. При других обстоятельствах Ричард пришел бы в восторг от такой позы: грубые брюки обтягивают округлые бедра, но сейчас в синих глазах читалась неприкрытая враждебность.
— А на следующий день ты со мной флиртовал.
— Мне казалось, это в порядке вещей.
— Получается, ты просто играл со мной, причем правила менял по собственной прихоти.
— Никогда не считал это игрой.
— А мне так не кажется. Ты вел себя просто по-хамски, наслаждаясь моими страданиями. Не постеснялся назвать наши отношения интрижкой. Как ты мог, после того что случилось в лодке?
— У меня были на то причины.
— Правда? Какие же? Или тебе нужно время, чтобы придумать парочку?
Ричард подавил желание сказать, что мисс Балькур это вовсе не касается. Еще как касалось, с того самого момента, как они поцеловались в кабинете Эдуарда. Глядя на пылающее лицо Амели, Селвик почувствовал странную робость. Ощущение не из приятных, особенно для бесстрашного шпиона, каким он себя считал. Робеть нечего: причины у него имелись. Во-первых, Дейдр, затем его служба и спасение Англии. Спасением Англии можно оправдать все, что угодно! Если удастся убедить Амели, может, он перестанет считать себя подлецом и обманщиком?
— Просто у меня был неудачный роман. Много лет назад я любил одну девушку. Или только казалось, что любил…
Амели страшно захотелось спросить, чем отличается интрижка от настоящего светлого чувства. А потом ей стало не по себе. Интересно, что у Ричарда было с этой девушкой? Целовал он ее при луне? Приглашал посмотреть коллекцию? А вдруг она была высокой блондинкой, обаятельной и остроумной?
— Что это была за девушка?
Селвик пожал плечами.
— Дочь мелкого землевладельца, наша соседка.
Он запнулся, не зная, что говорить дальше. Предательство Дейдр и гибель Тони навсегда изменили его представление о любви и дружбе, но рассказывать об этом приходилось впервые. Джефф, Майлс, сэр Перси, его родители — все они просто знали и никаких объяснений не требовали.
— Мне казалось, это настоящая любовь, — проговорил Ричард, будто признавшись в собственной наивности, можно было спрятаться от самой страшной части этой истории. — Наш роман начался шесть лет назад.
— Вы до сих пор ее любите? — глухо спросила Амели.
Селвик непонимающе посмотрел на девушку.
— Кого, ее? Конечно, нет! Это была просто…
— Интрижка?
Сарказма Ричард заметить не пожелал.
— Да, пожалуй… Она была молодая, хорошенькая и жила неподалеку… Знала, как вить из мужчин веревки.
Мисс Балькур презрительно засопела.
— У меня был соперник — овдовевший мужчина средних лет. К тому времени я уже год как помогал Перси. Страшно хотелось произвести впечатление, доказать всем, и в первую очередь Дейдр… Всему виной моя глупость, дело даже не в бароне Жераре. Я просто не умел держать язык за зубами.
Дейдр… Странно, но имя сделало соперницу более реальной и опасной. Дейдр… Какое глупое имя. Хотя до сегодняшнего дня Амели оно нравилось, а в десять лет она назвала так любимую куклу.