Страница 65 из 79
Замечтавшись, Амели уронила круассан в чашку с шоколадом.
В день, когда ожидалось прибытие конвоя, Амели нервно расхаживала по комнате, наблюдая, как медленно блекнут яркие весенние краски. Боже, ну почему солнце не может сесть побыстрее? Одеваться она начала загодя, стараясь максимально растянуть процесс.
Перевязать грудь оказалось сложнее, чем Амели себе представляла. Как же справлялись все те шекспировские героини, что переодевались в мальчиков? Она в отчаянии смотрела на длинную полоску белой ткани. Снова отвязалась, уже в который раз. Получилось только с пятой попытки…
Амели глотала слезы: грудь горела, даже дышать было больно. Зато под длинной свободной рубашкой женственные формы стали почти незаметны.
Презрительно сморщив нос, мисс Балькур натянула грязные, неопределенного цвета брюки. Интересно, в молодости они были коричневыми или черными? Поверх рубашки — жилет, восхитительно пахнущий конским навозом, и, наконец, сапоги, грубые, грязные, зловонные. В следующий раз нужно придумать что-нибудь получше, по крайней мере не такое ароматное. Почему бы не переодеться в куртизанок, спешащих на встречу с любовниками?
Когда в комнату вошла Джейн, Амели сердито смотрела в окно на оранжевое зарево догорающего заката.
— Готова?
— Уже час, как переоделась.
Джейн с улыбкой смотрела на грубую мужскую одежду и перепачканное сажей лицо кузины.
— Так и знала. Я только что говорила с мисс Гвен, она будет нас ждать в одиннадцать, чтобы вместе отправиться на склад.
— Она не пойдет с нами к Деларошу?
Амели пригладила волосы и потянулась к туалетному столику за лентой.
— Нет, — взяв у сестры ленту, Джейн туго перевязала темные кудри, чтобы заправить под тонкую вязаную шапочку, — хочет поберечь силы для настоящего занятия. Когда я к ней заглянула, она протыкала зонтом подушки твоего брата.
— Вот так компаньонка, — пробормотала Амели.
— Нам так даже удобнее, — возразила кузина, завязывая ленту узлом. — Пойду оденусь. Послушай, как ты себя чувствуешь?
— Немного нервничаю, — призналась мисс Балькур и зашагала по комнате, посыпая ковер хлопьями грязи. — Зато завтра настанет мой день. Представь, как Селвик будет скрежетать зубами от досады.
— Разве скрежетать зубами должен не Бонапарт? — мягко спросила Джейн.
— Убьем сразу двух зайцев! — заявила Амели, гордо вскидывая голову.
— Буду готова через пять минут, — со вздохом пообещала кузина.
Амели взглянула на часы. Почти половина восьмого, а в восемь…
В половине восьмого на другом конце Парижа Джефф заглянул в кабинет Ричарда.
— Хочешь чаю?
— Входи, не бойся, — милостиво предложил Селвик, раскачиваясь на стуле. — Я не кусаюсь.
— Обещаешь? — Пинчингтон-Снайп приоткрыл дверь чуть шире, и Селвик подтолкнул к нему свободный стул. Пол кабинета устилал толстый персидский ковер, так что стул продвинулся всего на пару сантиметров, но благодарному Джеффу было достаточно и этого. — Я так боялся, что за ужином ты проткнешь беднягу Майлса вилкой.
— Майлса-то зачем? — недовольно спросил Ричард. — Выпьешь коньяку?
— Да, конечно, — кивнул Джефф. — Слушай, почему бы тебе просто с ней не поговорить?
Графин с коньяком на секунду замер над бокалом Джеффа.
— С кем?
— С царицей Савской, — усмехнулся Пинчингтон-Снайп, рассматривая янтарную жидкость на свет. — С Амели, конечно!
— Ну… — заткнув графин пробкой, промычал Ричард. — Сыграем в дартс? — с надеждой предложил он.
Но Джеффа так легко не собьешь!
— Надеюсь, после сегодняшнего задания ты что-нибудь предпримешь? Дело, конечно, не мое, но в последнее время с тобой просто невозможно ужиться.
— Спасибо большое!
— Ладно, забудь! Ну, так как?
— Еще не думал, — пробормотал Селвик, старательно пряча глаза.
Со старыми друзьями всегда так: они знают, когда ты врешь, и не стесняются об этом говорить. Ну ладно, он думал об этом. Беспрестанно. И уже раз двадцать репетировал речь. Что-нибудь вроде: «Только ради спасения Англии я решился…» Нет, так очень натянуто. Может, лучше: «Знаете, я Пурпурная Горечавка. Выходите за меня замуж». Слишком бесцеремонно…
— Я тут подумал, может, перед сегодняшней операцией стоит немного осмотреться? — закачавшись на стуле, громко проговорил Ричард.
Он и раньше подумывал о предварительной разведке, а сейчас она просто необходима. Нужно срочно чем-то заняться, чтобы не думать об Амели и настроиться на предстоящую операцию.
— Можно навестить Делароша и посмотреть, нет ли в его досье какой-нибудь информации о швейцарском золоте.
— Имеешь в виду папки, которые он хранит под подушкой? — усмехнулся Джефф. — Удивительно, что столь умный и опытный сыщик прячет секретную информацию в таких идиотских местах.
— Да уж! — с энтузиазмом согласился Ричард и бросился к двери, не давая Джеффу шанса вспомнить, за чем пришел. — Все секреты министерства полиции под подушкой Делароша и в верхнем ящике его письменного стола… Служба стала совсем скучной и неинтересной! Ладно, пойду переодеваться! Встречаемся в десять на этом же самом месте.
— Могу я чем-нибудь помочь?
— Может, попробуешь отговорить мою маму от участия в сегодняшней операции? С остальным проблем не возникнет, — беззаботно сказал Селвик, предвкушая, как будет рыться в вещах Делароша.
Так, половина восьмого, через полчаса он будет готов, а к десяти успеет вернуться домой.
В восемь часов вечера в пустом доме Делароша царило странное оживление.
Присев на краешек подоконника, Ричард увидел, как беззвучно открывается дверь. Ноги затекли, ведь поза была не самая удобная, но Селвик, стиснув зубы, смотрел, как из коридора выходит темная фигура.
Деларош? Не похоже. И в кромешной темноте было ясно, что фигурка слишком тщедушная даже для невысокого субтильного замминистра. Тем более зачем Деларошу пробираться в свою собственную спальню? Месье Гастон, конечно, мужчина странный, но не настолько… Если так нравятся облавы, то для этого существуют чужие спальни.
Покачивая бедрами, фигурка двинулась к кровати. Что-то в ее движении показалось Ричарду знакомым… Забыв об осторожности, он наклонился вперед, но ночной проныра ничего не заметил. Что за черт, это же женщина! И не просто женщина, а Амели! Неудивительно, что силуэт показался знакомым… Амели… Что она делает в спальне Делароша?
Услышав, как хлопнула рама, Амели обернулась и… споткнулась о кожаные тапочки, которые замминистра любил оставлять у кровати. Растянувшись на немытом полу, она негромко вскрикнула, не заметив, как кто-то ловкий спрыгнул с подоконника. Тем сильнее было потрясение. Откуда взялись начищенные сапоги и черный плащ? О нет!
Амели почувствовала, как похолодели ладони. Превратившись в ледышку, тело перестало слушаться, и бедная девушка так и застыла, распластавшись на грязных половицах. Перепуганные глаза скользнули по обтягивающим черным брюкам, лайковым перчаткам, рубашке…
Это просто несправедливо! Ну как он мог оказаться здесь сегодня, когда она решила отомстить! Почему не устроил красочное шоу вчера за чаем или в салоне мадам Бонапарт? Глядя на высокие скулы, сияющую в лунном свете кожу, Амели почувствовала, как ее колотит мелкая дрожь. Нет, на шею она ему вешаться не станет! Дурная привычка, тем более что ее там совсем не ждут. Все закончилось, давным-давно закончилось! Но почему в присутствии Ричарда она чувствует себя совсем маленькой и ничтожной? Разве после того, что случилось, Амели Балькур не имеет права на месть?
— Что вы здесь делаете? — нервно спросила она, вытирая грязные руки о колени.
Фигура в темном плаще загораживала лившийся из окна лунный свет, так что лица Селвика было почти не видно.
— Могу задать вам тот же вопрос, — ответил Пурпурная Горечавка, наступая на девушку.
Мисс Балькур сделала шаг назад, будто несколько лишних сантиметров ослабят эффект его присутствия. Ничего подобного: каждая клеточка тела чувствовала близость Ричарда. По спине поползли мурашки, глаза заслезились, по кончикам пальцев словно пустили ток. Нельзя так распускаться, ни в коем случае нельзя! Амели судорожно сжала руки в кулаки. Стало еще хуже: ток растекся по ладоням.